Чтение онлайн

– Ты любишь искусство?
– голос Лены доносится со второго уровня.

Я поднимаю глаза, наблюдая, как она спускается по винтовой лестнице. Она все еще опирается на одну ногу.

– Честно говоря, я никогда об этом не задумывалась, - отвечаю я.

Она хромает к самой большой картине в комнате. По пути она машет рукой, приказывая трем мужчинам, стоящим на страже, выйти из комнаты.

– Вот эту я купила в Риме.

– Купила?
– спрашиваю я.
– Зачем что-то покупать, когда можно украсть.

Она встает передо мной и протягивает мне бутылку воды со стола.

– Ты умнее стереотипный предположений, что все преступники одинаковы. Это не Готэм-Сити. А мы не группа хаотично-злых вдохновителей, мечтающих о захвате власти над миром, - она склоняет голову набок.
– Ну, не все время.

Я отставляю бутылку в сторону.

– И я не настолько глупа, чтобы пить все, что ты мне дашь.

Она кивает подбородком в сторону бара с мини-кухней.

– Ты - мой гость. Угощайся, чем хочешь.

Гость.

– Ты приглашаешь всех своих гостей с пистолетом у виска?
– я встаю с дивана и ковыляю к бару, чувствуя, как болит каждая косточка.

Позади меня раздается резкий щелчок, и тело прознает напряжение.

– Я не одобряю огнестрельное оружие, - говорит Лена, и я оглядываюсь. Она закрывает складной нож, а затем снова открывает его.
– У меня есть прекрасная коллекция клинков. Разных размеров, блестящие и острые, как бритва, - ее взгляд сужается на мне. – Но, я уверена, ты относишься к тому типу людей, у которого тоже имеется в предпочтении один определенный инструмент. Обычно тебе нужен только один, чтобы выполнить работу.

Я не отвечаю. Открываю кран и наполняю стакан водой. Как только жидкость попадает мне на язык, я осушаю его полностью. Мое сердцебиение стучит в ушах, от обезвоживания кровь сгустилась.

Комната освещена мягким светом акцентных светильников. Никаких окон. Никаких часов. Единственная разница между этим местом и ямой, в которой меня запер Вэллс, - это прекрасные произведения искусства. Но это все еще подземелье.

Где держат домашних животных.

– Как долго ты собираешься держать меня здесь? Час, день, минуту? Сколько у меня времени?

– Планы изменены, а не отменены, - говорит она.
– Ты можешь отдохнуть. Нам предстоит долгий перелет.

Я хватаюсь за края стойки.

– А если я откажусь ехать?

Звон в ее смехе обволакивает мою кожу, вызывая раздражение.

– Тогда я подозреваю, что ты попытаешься разбить самолет? Если ты так сильно хочешь умереть, Эйвери, я могу тебе в этом помочь. Я могу сделать это безболезненно. Выбирай.

Ставя стакан на стол, я оборачиваюсь.

– Выбирать?

Ее удивленное выражение лица исчезает.

– Да. У нас всегда есть выбор. В моем письме было очень ясно написано, что ты должна его сделать.

– Ты бредишь.

Она встает и неторопливо подходит ко мне.

– Разве я не давала тебе выбора?
– она убирает прядь выбившихся волос с моих глаз, ее пальцы задерживаются на моей щеке.
– Возможно, варианты были не теми, которые ты хотела, но выбор все равно был, - она опускает руку.
– Ты сделала его, связавшись со мной. Ты искала меня. Учитывая твое знание того, на что я способна, я предположила, что ты пошла на это, чтобы уберечь Куинна и Сэди от беды. Я приняла твои условия. Я дала тебе то, чего ты хотела больше всего. И вот теперь ты здесь.

Я закрываю глаза, защищая свои мысли от нее.

– Ты думала, что это закончится как-то иначе?
– спрашивает она.
– Что твои коллеги, друзья, любовники смогут остановить операцию десятилетней давности только потому, что... что? Хорошие парни всегда побеждают?

Она снова поднимает руку, чтобы коснуться моего лица, и я отдергиваюсь.

– Ты не настолько наивна, - продолжает она.
– Ты заглянула в глубины самого темного греха. Ты заглянула в бездну и была заклеймена ее мучениями. Я достаточно долго работала в системе. Я привлекла к ответственности некоторых из самых мерзких тварей. И ни разу я не была свидетелем трансформации. Или искупления. Есть только сломанные и еще более сломанные души. Этот мир не создает героев… он их ломает. Это только вопрос времени и давления, прежде чем каждый должен будет сделать окончательный выбор: жертва он или злодей.

Я с отвращением качаю головой.

– Ты видишь мир только своими глазами. И это хреновая перспектива.

Она улыбается.

– Даже святой Куинн был подвержен изъяну. Вынужденный пойти против закона, который он так добродетельно отстаивал. Кто остался в твоем маленьком пузыре, на кого не повлияло произошедшее?

Она уходит, ее хромота становится более заметной, оставляя меня наедине с моим стыдом. И я могу прочувствовать его до самой глубины. Когда нас заставляют взглянуть правде в глаза, мы остаемся с принятием или отрицанием. Я признаю, что сломлена. Я чувствовала каждый свой разлом, когда Вэллс бил меня. Каждый раз, когда он полосовал меня по лицу. Когда он изнасиловал меня… я сломалась.

И все же, «сломанная» - неудачная аллегория.

Искалеченная. Поврежденная. Дефектная. Все лучшие описания того, какой я видела себя с тех пор, как мой личный мир рухнул в ад. В эту бездну.

Я принимаю это, но есть одно качество, которое я больше всего отказываюсь признавать.

Жертва.

Когда Лена уверенно прислоняется бедром к дивану. Держа равновесие. Все под контролем… Я склоняю голову.

– Почему ты отослала своих людей?

При моем вопросе ее брови сходятся вместе.

– Чтобы мы остались одни, конечно же. Это не входит в перечень моих обычных дел…- она раскрывает лезвие и проводит им по тыльной стороне пальцев.
– Но и ты не одна из моих типичных девушек. Однако каждая из вас нуждается во введении в бизнес. И мне нравится мое уединение для этой цели.

Она действительно любит себя слушать.

– Тогда у нас полно времени, - говорю я.

Оттолкнувшись от дивана, она размеренными шагами направляется ко мне. Она хватает меня за затылок, впиваясь ногтями в кожу головы, и прижимает лезвие к моей нижней губе. Я перестаю дышать.

– Я наблюдаю за клеймением всех моих девочек, - говорит она, проводя кончиком ножа по моей губе.
– Этот импотентный ублюдок первым заклеймил тебя. Я ненавижу это. Я собираюсь уничтожить его метку и вырезать свою собственную на твоей плоти.

Все мое существо восстает против этой женщины. Мои вены наполняются остатками адреналина от аварии, но я делаю глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Успокоить трясущиеся пальцы. В моей голове звучит голос Куинна, который говорит мне бороться.