Чтение онлайн

— Наделаешь им кучу детей, а они в итоге оставят тебя одну, моя дорогая. Им нужны шлюхи или распутницы — как бы их теперь ни называли. Эти-то видят только самые гнусные стороны людей, и пусть это лучше видят они, чем ты. Помни об этом.

Она, эта женщина, о которой все вокруг говорили, была, вероятно, одной из них, несмотря на ее так называемые связи. Кто еще будет выставлять напоказ свое умение ездить верхом, не зная, что каждый наблюдающий за ней будет сравнивать ее со Скиттлз, и даже держать пари на одну из них? Леди бы, конечно, себе этого не позволила!

— Что случилось, детка? Молчишь и тоскуешь, уж не томишься ли ты по деревне?

Элен даже не заметила Чарльза, виконта Диринга, подошедшего к ней в сопровождении ее ненавистных дядьев.

Элен улыбнулась им слащавой улыбкой, предупреждая их поклоны, и позволила поцеловать свои маленькие ручки.

— Почему это я должна тосковать о деревне, когда нахожу Лондон и свой первый сезон в нем такими возбуждающе-интересными? Почему только этот город полон сплетен… а я вынуждена сидеть здесь рядом с мамой? Мы вместе пытаемся решить самую таинственную загадку этого вечера. Не так ли, мама?

Леди Айрис, которая искала свою подругу леди Стоке в этом шумном собрании, озабоченно кивнула, уже начиная беспокоиться о том, не придется ли им уйти достаточно рано, чтобы посетить театральный прием, устраиваемый Эйнсли.

— Прекрасная незнакомка, — сказала Элен с легким смешком, — о небо, я думаю, что только об этом мы и слышим весь вечер. Это почти такая же необычная кличка, как Скиттлз, вам не кажется? — Она с притворной наивностью окинула взглядом всех троих джентльменов, прежде чем осуждающе пожать своими покатыми белыми плечами, чтобы нагляднее продемонстрировать их совершенство. — Вы даже и представить себе не можете, какие вещи говорят эти люди, и я теперь искренне жалею, что не уговорила маму взять один из наших экипажей и отправиться на прогулку в парк сегодня утром, чтобы увидеть все самим. А кстати, вы там случайно не были? Это действительно та самая женщина, которую вы видели с леди Марджери у Гюнтера день или два назад?

Пока два виконта, перебивая друг друга, рассказывали о прекрасной (сама Элен была в этом не слишком уверена) молодой леди Трэйверс, ее безупречном верховом наряде (конечно, от Стультца!) и чистокровной гнедой лошади, острые глаза Элен не могли упустить того факта, что лорд Чарльз оставался при этом необычайно задумчив и молчалив.

— Но если она такая леди и так безгранично богата, — простодушно спросила она, — почему никто не знает об ее происхождении и о том, откуда она взялась? Если только она не испанка, не итальянка или что-нибудь вроде этого…

И только после этого в разговор вмешался Чарльз и каким-то странно-бесцеремонным тоном заметил:

— О, у меня есть чувство, что леди Трэйверс произошла из крепкого и отважного английского рода, хотя сам я приехал в парк слишком поздно, чтобы полюбоваться на нее в это утро.

И как Элен ни пыталась, но ей ничего больше не удалось выжать из него за весь оставшийся вечер.

— Ну, моя дорогая! Кажется, весь Лондон только и говорит о тебе, причем в самых лестных выражениях, разумеется. С твоей стороны будет очень разумно оставаться слегка таинственной, по меньшей мере, до бала в Стафорд-Хаус. И — о боги! — взгляни-ка на эти визитные карточки — вот верный знак принятия в общество, ты и сама это знаешь.

Алекса и леди Марджери только что вернулись, проведя утомительные полдня в хождении по магазинам Риджент-стрит, и теперь увидели, что серебряный поднос в холле был уже завален грудой тисненных золотом карточек, на что Алекса только слегка нахмурилась, пребывая в несколько озабоченном состоянии духа.

— Я полагаю, что мистер Джарвис был прав и мне следует нанять секретаря, — сказала она, направляясь в свою любимую светлую и воздушную комнату, в которой она велела сменить обстановку, так что теперь ее можно было использовать в качестве кабинета и убежища одновременно. — Поскольку я уже посылала вежливые ответы на все эти приглашения и это занимало меня до полудня. — Она сделала паузу, наполовину повернувшись к окну, а затем добавила, словно эта мысль только что пришла ей в голову: — Я вижу, что за последние несколько дней на площади происходит какая-то активная деятельность. Бриджит упоминала о том, что это связано с решением вдовы маркиза Ньюбери обосноваться в своем доме. Не думаете ли вы, что она может почувствовать себя достаточно заинтересованной и прислать сюда одного из своих слуг, чтобы оставить свою карточку? Я просто не представляю, что буду делать в этом случае!

Леди Марджери, которая, как только они вошли, с легким вздохом опустилась в кресло, теперь вздохнула еще раз и с удивлением посмотрела на молодую женщину, которая повернулась к ней:

— Я думаю, дорогая, что это будет зависеть от того, чего ты собираешься, в конце концов, достичь, если только ты сама это знаешь. Ты уже обратила на себя всеобщее внимание и заставила всех жужжать от предположений на тему, кто ты и откуда появилась. И я лично не сомневаюсь, что, после того как у тебя состоится формальный дебют в обществе — в Стафорд-Хаус на следующей неделе, — ты создашь себе устойчивое положение в лучших кругах света, если только это действительно все, чего тебе хочется! — Она утомленно повела рукой в сторону Алексы, чей взгляд выражал удивление и настороженность. — Ты позволишь мне быть откровенной? В конце концов, мы были открыты друг для друга с самого начала, и ты знаешь все, что известно мне и моему мужу. Проблема состоит в том, моя милая, — и я надеюсь, что ты об этом внимательно подумаешь на досуге, ведь ты знаешь, как хорошо я к тебе отношусь, — что действительно ли ты уверена в том, чего хочешь? А из того, что ты хочешь, ты знаешь, что можешь приобрести, но и что можешь потерять?

А чего она в конце концов действительно хочет достичь? Алекса уже задавала себе этот вопрос много раз, ну а что касается того, что она может потерять из имеющегося, то эту мысль она отгоняла от себя с легкостью, поскольку пребывала почти в таком же состоянии духа, как испанский завоеватель Кортес, который при высадке в Америку сжег все свои корабли, чтобы со своими последователями всегда двигаться только вперед и никогда назад. А она ничего не имела, и ей некуда было возвращаться.

Она сказала себе все это, пока медленно шла от окна к своему столу, а теперь стояла рядом с ним и задумчиво барабанила пальцами по полированной поверхности. Мистер Джарвис уже однажды указывал ей на «опасности и ловушки», как он сам их назвал. Во-первых, это профессия ее тетушки, во-вторых, это недавняя смерть мужа, в-третьих — и самое важное, — это собственное неблагоразумие (он был достаточно вежлив, чтобы не употребить слово «глупость», подумалось ей с кривой усмешкой) во время той роковой ночи в Риме. В конце концов, мужчины обычно бывают доверчивы, и он мог слишком легко разболтать ту историю, что ее отдали в публичный дом для обслуживания его гостей. Но сделает ли он это на самом деле? Алекса потрясла головой, чтобы прогнать непрошеную мысль из своего сознания.

— Вы сами сказали, что я обратила на себя внимание, — наконец произнесла она, — не следует ли мне предпринять что-нибудь еще в этом направлении? Например, позволить им прийти ко мне первыми, когда они начнут удивляться, связывать все факты воедино и задаваться вопросами? Возможно, это и есть все, что я хочу, — увидеть, как они мучаются от подозрений и начинают опасаться последствий. Впрочем, я не знаю! Но я хочу, чтобы они все узнали, кто я такая! Эта ведьма, моя бабушка, Кевин Эдвард Дэмерон, маркиз Ньюбери, его вторая жена и его незаконнорожденные дочери… Вы думаете, он о чем-нибудь побеспокоится, прежде чем выдавать замуж прекрасную Элен, когда узнает правду? Пусть об этом не знает никто, но надо, чтобы узнали они и чтобы жили с постоянным ощущением: я в любой момент могу свалить их с высоких насестов, как только сочту это нужным!

— Хорошо, дорогая, но давай обдумаем все это более тщательно и взвесим все возможные последствия, ладно? — И затем, отбросив свой торжественный тон, так что в ее глазах замелькали озорные искорки, леди Марджери добавила: — Следует признать, что я хотела бы поскорее увидеть их лица в тот момент, когда ты сделаешь реверанс перед королевой. Но ты должна пообещать, что до того момента будешь само благоразумие!

После того как ее подруга удалилась, Алекса как-то виновато подумала, что мистер Джарвис, у которого были связи повсюду, мог узнать, что она виделась со своей теткой, несмотря на его советы, и что, дважды связавшись с ней при помощи гонца, намеревалась вскоре посетить ее снова. Ей предстояло выяснить еще так много! Включая…

Алекса взяла в руки небрежно написанную записку, которая лежала в одной из экстравагантных корзин с цветами, которые она получила в последние несколько дней. Она еще не говорила о ней мистеру Джарвису, поскольку хотела поразмыслить над ней первой. Как ей следовало себя вести с лордом Чарльзом Лоуренсом? Она уже ничего к нему больше не испытывала, да и сомнительно, чтобы испытывала что-либо раньше. Но он видел ее во время верховой прогулки, а имя Трэйверс, очевидно, затронуло в нем какую-то чувствительную струнку, ведь он был почти уверен, что она и есть та самая мисс Александра Ховард, с которой он имел честь познакомиться на Цейлоне в прошлом году. Она вновь нахмурила брови, перечитав его записку.