Чтение онлайн

— Ты светить будешь или нет?

— Чего светить? Объект с душой разделился, — сдавленно сказал Генка. — Ждать придется, Сергеич.

Иного выхода действительно не было. «Скользить» с неадекватным объектом инструкциями категорически запрещалось. Квалификация проводников и даже самый высокий уровень «Экста» не спасал от завихрений, вызванных измененным сознанием «пассажира».

— Так, выволакиваем объект на свежий воздух, обливаем водичкой и ждем прояснения, — определил стратегию Андрей.

— Где ждем? — скептически поинтересовалась Мариэтта. — Под забором? Или в пиццерию его затащим? Здесь, гражданин начальник, милиция-полиция наверняка имеется.

— Действительно, Сергеич, зачем тащить? Еще охрана вопросы начнет задавать. Пусть он здесь полежит. Здесь спокойно. Перекурим пока, — поддержал Генка.

— Вот, вашу мать, думаете, не понимаю?! — не выдержал Андрей. — Нашли повод расслабиться? Может, я сам напиться хочу. Только мы работаем. Ясно?

— Куда уж ясней, — обиженно сказал Генка и дернул объект за ослабленный галстук. — Еще какие приказания будут? Маршировать вокруг объекта строевым шагом? Уши и ступни фраеру растирать? У нас нашатырный спирт есть? От кого убудет, если мы через часок его откачивать начнем?

— Иванов, ты здесь воду не мути, — предупредил Андрей. — Понятно, ты человек свободный, практически в отставке. Я понимаю. Можешь хоть сейчас валить на все четыре стороны. Только служебное оружие оставь.

— Ну и пойду. — Генка скинул рюкзак, выдернул из-за «берца» припрятанные ножны со «смершем». — Ты, Сергеич, совсем озверел. У нас монастырь или дисбат? Нам, между прочим, два увольнения в неделю положено. ФСПП не развалится, если я пива выпью и музыку послушаю.

Дверь бесшумно закрылась, и огрызки «КП-29» остались среди мягкого барабанного рокота-прибоя. Мариэтта помолчала, потом села на противоположный диван:

— Гражданин начальник, вы меня для порядка оставили или планы и указания имеются?

— Мы — действующее подразделение. Если нужно ждать, будем ждать, — буркнул Андрей и взглянул на девушку. В сполохах света она выглядела до неестественности красивой. Подведенные роковой темнотой раскосые глаза, капризная линия маленького рта. Ни громоздкая служебная куртка, ни разгрузочный жилет не скрывали изящества фигуры. Красивая ведь девчонка.

— Дебил ты, Андрей, — неожиданно сказала красавица. — Тупой, упертый и импотентный. «Целлулоидные» и то нормальнее. Ну тебя в задницу. Пойду я проветрюсь.

— Мань, ты что? — ошарашенно пролепетал Андрей.

— То самое. Не железная я. Не врубаешься, и фиг с тобой, — Мариэтта резко дергала пряжки рюкзака.

— Капчага, не дури. Не положено…

— Да оставлю я ствол. Зануда старый. — Через столик птицей перелетела куртка, расстелилась по коленям начальника «КП-29», через секунду на нее шлепнулся увесистый «смит-вессон».

— Все, до встречи, — ставшая совсем худенькой Мариэтта решительно шагнула к дверям.

— Маня, не глупи. Это как дезертирство.

— Ничего подобного. Я в кратковременном увольнении. Заодно провожу разведку прилегающей местности. — Мариэтта вдруг яростно рванула с себя легкий свитерок, швырнула в сторону начальника. — Все по уставу, Андрей Сергеевич. Дурак ты страшный.

Более светлый фон коридора на миг высветил фигурку в спортивной облегающей майке и свободных полевых брюках.

Оставшийся среди золотисто-серебряного неверного сияния, Андрей машинально поднял свитер. Рокотали древние барабаны. Вот так, Андрей Сергеевич, — чертовы подземелья с дьявольской музыкой Отделение благополучно пережило, а на пошлом кабаке рассыпалось.

Андрей потоптался вокруг дивана, сложил одежду. Недоуменно пощупал «смит-вессон», сунул за пояс. И как она такую тяжесть таскает? Впрочем, уже не таскает. Вон как швырнула. Чуть бы пониже, и очень бы точно получилось. Может, того и хотела? Дура.

Андрей нащупал на столе полный бокал, но оставил на месте. Попил из фляги. Вода была теплой и отвратительной на вкус. Вот как все обернулось. Но ты же Старый, действительно старый. Знаешь, что прежде всего — дело. Идет пусть очень странная война, но война. И вздорные девчонки, и парни, давшие слабину, пройдут в сводке как очередные потери. Пусть и очень болезненные лично для тебя, но давно просчитанные ФСПП. Выходит, «КП-29» свой ресурс выработало. Как ни крути, кое-что успели сделать…

Дура она, дура! Ну зачем ей это нужно? Молодая, не нагулялась? Генка, идиот, расслабил. Впрочем, она и сама… Ну что она там получит?

Фантазия рисовала весьма красочные картины. Это все проклятый «Хуфу». Бордель борделем, пусть хоть все подряд в мрамор и золото запечатают.

Скрипнув зубами, Андрей двинул кулаком в бок объекта. Пернов лишь поудобнее вытянулся, подставляя плоский мускулистый живот. Скотина накачанная.

Нужно было ее остановить. Сгрести в охапку… если требуется, наручники нацепить. Генка пару браслетов в рюкзаке таскает. Только обидится девка смертельно. Она самолюбивая. Дурочка, ой дурочка.

Да прекрати ты истерить. Ревность это. Смешное чувство в данном конкретном случае. Маня примерной девочкой не была. Опыта сексуального ей не занимать. Пусть развлечется. Запрещать да в спину стрелять ты права не имеешь.

Андрея передернуло. Нужно было удержать. Скрутить и без шуток защелкнуть браслеты…

Накатило. Отлично ведь знал, что можно вытворять с сексапильной девчонкой, обряженной в наручники. Нет, не насилие, только игра. Почти все на такие игры ведутся. Только Маня не «сексапильная девчонка». Она… она…

Накатило и не отпускало. Другие в сорок пять лет порадовались бы такой, хм… стойкости инстинкта. Но сейчас абсолютно неуместное проявление. Маньяк ревнивый.

Опомнился Андрей у двери. Ну и куда двинул? Куртку и свитер бросил, спереди револьвер, на заднице «Токарев». Ковбой-любовник.

Сидеть было невмоготу. Одновременно наваливались ненависть пополам с обидой. Да еще чувство обреченного одиночества. Как она смела? Ведь всегда была рядом. Приучила. В смысле привык. Сучка глупая. И как без нее? Прийти в «Боспор», пистолет вычистить и итог подвести… Висит шалава сейчас на ком-то, сосется, коленки разводит…

Андрей тупо смотрел на свободный диван. Черт, миазмы этого «Хуфу» похлеще виагры действуют.

Когда дверь распахнулась, Андрей вздрогнул. Вошли трое: две девушки, плотный мужчина в пиджаке, небрежно наброшенном на плечи. Что-то негромко сказал, красавицы засмеялись. Андрей понимал, что, сидя рядом с распростертым мужчиной, выглядит двусмысленно. Ничего, потерпим. Андрей постарался непринужденнее взять бокал. Троица устроилась напротив. Цветастая дева умело приготовила «дорожку». Оказалось, для кавалера. Мужчина со сдержанным трепетом втягивал в себя пудру, девушки разглядывали Андрея. Черт, револьвер нужно было все-таки спрятать. Пухлогубая блондинка в черном куцем платье что-то зашептала подруге. Обе заулыбались. Вооруженный незнакомец их явно больше интриговал, чем пугал. Андрей приподнял бокал в знак приветствия, пригубил. Шампанское брют было приятным, хотя уже чуть тепловатым и выдохшимся. Любитель «инея» разогнулся и замер, откинув голову на спинку дивана. Цветастая дева прильнула поцелуем к его приоткрытому рту. Мужчина слепо нашарил ее затылок, запустил пальцы в разноцветные пряди. Целовались бесконечно, цветастая искоса поглядывала на Андрея, блондинка пялилась откровенно. Она была ничего себе. Очень даже. Круглолицая, с хорошо наведенным, смутно знакомым личиком. Телеведущая? Модель, заканчивающая затянувшуюся карьеру? Андрей не помнил. Отвлекала полуобнаженная высокая грудь и изучающий взгляд дивы. Редкие полосы света, проскальзывающие по лицу, делали глаза красавицы то голубыми, то светло-зелеными.