Чтение онлайн

Женщина потянула руку – пахнуло прохладой и еще чем-то невыносимо дразнящим, острый коготь-ноготь мимолетно коснулся «гайки» в носу Капчаги. Красавица сказала что-то по-английски, улыбнулась лично Андрею и добавила по-русски:

– Благодарим.

Начальник «КП-29» стоял столбом и даже не чувствовал, как судорожно вцепилась в его руку Мариэтта.

Фигура в темном платье-плаще неспешно скользнула в темноту. Мгновенно ударило тем самым металлическим рывком-скольжением.

Сквер казался опустевшим, хотя с моста только что спустилась троица шумных парней с пивными банками в руках.

Личный состав «КП-29» плюхнулся на сиденья машины.

– Слушай, начальник, это уже чересчур для одного дня, – жалобно сказала Мариэтта. – Она ведьма? Натуральная?

– Ведьмы – это когда со штампом в паспорте о браке, да на кухне, да с тупой пилой наготове. Мань, она же не человек. Мне показалось?

– Не знаю. Я чуть… В общем, мне нехорошо стало. Физически. Похоже, у меня ориентация меняется. Кошмар и чушь. Таких манящих существ не должно быть. Дьявольская порода. Ты как устоял?

– Мне Хеш-Ке прививку сделала.

– Нашел с кем сравнивать. Метиска наша и рядом не стояла.

– По моей мужской реакции, физико-физиологической, они родственницы. Пусть и дальние. Мань, знаешь, поехали потихоньку? Нужно успокоиться. Только что эта – или это? – тебе напоследок сказала?

– Говорит, крутая штучка. – Мариэтта принялась торопливо вынимать из ноздри «гайку». – Старый, я, пожалуй, с такими побрякушками завяжу.

– Думаешь, посмеялась?

– Нет, вроде ей действительно понравилось. Это-то и пугает.

Белку и остальных пришельцев обсуждали неоднократно. Мариэтта с избытком генерировала фантастические версии, Андрей старался подходить критически. Когда основной смысл работы заключается в слепом доверии собственной интуиции, на многие вещи смотришь иначе. Белка и ее странное семейство угрозы не несли, – это даже подозрительный начальник «КП-29» признавал. Терзали догадки. Неплохо было бы осторожно навести справки у начальства, но выловить Сан Саныча не получалось. Странно, в ФСПП по-прежнему царило относительное спокойствие. Был всего один ложный вызов. Трудились в основном в «Боспоре» по хозяйству. Вечерами даже чинно перебрасывались в карты с «целлулоидными» – исключительно на кукареканье. Хеш-Ке за карты не садилась – цедила томатный сок и листала рижские журналы мод 80-х годов. Спокойствие было обманчивым – разговор то и дело съезжал на будущее. Томили нехорошие предчувствия.

– Начнется, милые мои, непременно начнется. – Горгон испытывал трудности в пиках.

– Что ж, леди и джентльмены, стоит ли бояться неизбежного? – Комиссар небрежно сгреб вторую взятку.

Мариэтта фыркнула – передергивал бывший полицейский с весьма переменным успехом. Комиссар приподнял бровь, вернул карты:

– Пардон, мадмуазель, лампа обманула – свет не очень удачен.

– Свету совсем конец, – пробормотал Горгон. – Сгинем, мои милые. Непременно сгинем. Старый, норку-то запасную присмотрел? Вам легче, вольные вы.

– Мы совсем вольные, – согласился Андрей, пытаясь рассчитать, сколько можно взять на бубнах. – Мы на переднем крае. Слизнет мигом, и ни о чем заботиться не нужно.

– Мы – наживка. Усики у многоножки, – без особой печали сказала Мариэтта.

– Многоножки ядовитые бывают, – буркнула Хеш-Ке, не отрываясь от журнала. – Будет битва.

Все посмотрели на метиску. Горгон сказал:

– Ты, красавица, свой топорик войны выкапывать не торопись. Нам бы договориться-сторговаться. Найти бы только с кем.

В коридоре загрохотал-загремел кувыркающийся по полу пластик.

– Я, пожалуй, сейчас без томагавка обойдусь, – раздраженно пообещала Хеш-Ке.

– Да оставь тварюшку, – миролюбиво сказал Горгон. – Пусть резвится. А то еще что похуже выдумает.

Андрей покачал головой. Изобретательный Пуштун нашел применение своему роскошному лотку – разгонял по линолеуму и запрыгивал в скользящий «экипаж». Пластик ехал неплохо и даже не очень шумно. Беда была в том, что посреди длиннющего коридора располагалось возвышение со ступеньками. Котяре непременно нужно было проехать весь коридор, и преодоление трамплина сопровождалось грохотом пластикового транспортного средства и победным фырчаньем. Поначалу Андрей отобрал лоток – Пуштун следил из-за угла, зловеще щурясь. День был отравлен, кот слонялся по кинотеатру и периодически издавал один-два трагических вопля, явно копируя мифическую баньши. Завывания в своей непрогнозируемой неожиданности были крайне неприятны. Мариэтта сдерживалась, но появился Горгон и мягко посоветовал котика удавить сегодня же, ибо какие-то границы приличий должны быть даже на рубеже миров. Лоток Андрей вернул, заодно призвав зверя к умеренности, и показал нейлоновый шнурок. Пуштун победно топорщил усы, но призыв к умеренности воспринял, – спортивные занятия возобновлялись утром и перед ужином, неназойливо напоминая о регулярности приема пищи. После ужина кот отправлялся на длительную прогулку, что было весьма кстати. Андрей ехидного животного слегка стеснялся.

– Тренируется котик, – сказала Мариэтта, забирая свое на червах. – Только мы сидим и ждем конца.

– Мы не только сидим, – возразил комиссар. – Мы думаем. Этим мы отличаемся от мелкого облезлого хищника.

– Он просто линяет, – заметила Капчага. – Весна сейчас.

– Везде, кроме как за нашим окном, – пробормотал Андрей.

Действительно, за окном по стеклам снова лупил холодный дождь. Десяти градусов тепла для мая явно маловато. Весна оставалась где-то далеко. Но все равно она была. Даже на севере. Коллеги успели разок навестить Генку. Рюкзаки набили так, что Андрей кряхтел, а Маня шаталась, хотя и упрямо пыталась заверить, что все нормально. К счастью, стойбище оставалось на прежнем месте, хотя уже собиралось откочевывать. Генка страшно обрадовался. Он уже был весь здесь, на границе ледяного моря, сопок и тундры. Торбазы сменили солдатские берцы, в голосе появилась уверенность главы семьи. Мариэтта уверяла, что Иванов теперь стал даже раскосее ее самой. Генка был на своем месте – смуглые воительницы в мехах не сводили с него счастливых глаз. Андрей решил за лучшее не спрашивать, сколько же теперь у бывшего беспамятного солдата официальных жен и невест. Гости разгрузили подарки, в основном ружейные патроны и чай, но среди презентов имелся и один неожиданный – обтертый до блеска револьвер и мешочек с патронами: головки у пуль были глубоко, крест-накрест, надрезаны.

– Догадываешься, от кого?

– Глубочайшее ей мерси. Вот не думал не гадал. Со стволами здесь паршиво. Даже у соседей выменять не удается.

– Наказывала экономить. На сеньориту рассказ о здешних волках большое впечатление произвел. Не желает, чтобы тебя раньше времени обглодали.

– Вы ей песцов на жилет передайте, – попросил Генка и шепотом добавил: – Сергеич, я ее даже здесь боюсь. Хотя и вспоминаю. Кошмар, а не девка. Наши, хоть и чуть внешне похожи, нормальные. Понимаешь, я себя натурально дома чувствую. Вот откочуем по берегу, там байдары с прошлого года спрятаны. Нужно срочно ремонтировать, морской зверь пойдет, тогда…

В «Боспор» гости вернулись изнемогшие – наелись оленины и напились чаю сверх всяких разумных пределов.

– Вот устроился, жулик. – Мариэтта плюхнулась на диван. – Пересидит там и конец света.

– Вряд ли. И их зацепит. И вообще, там житье не сахар.

– Абзац, как будто я не понимаю. Все равно завидно. Малые у них такие сообразительные, взрослые.

– Угу, только медвежонка ты им зря подарила. Твой же все-таки талисман. – Андрей опустился на колени и принялся развязывать шнурки девичьих «мародеров».

– У меня ныне иные талисманы, взрослые, – томно промурлыкала Мариэтта и уперла тяжелый ботинок в плечо возлюбленного. – Ты продолжай, продолжай. Я о таком всю жизнь мечтала.

За дверью насмешливо заурчал пожирающий полоску темной оленины Пуштун…

Когда возвращались из головного офиса, выглянуло робкое солнце. Мариэтта, на ходу читающая очередной бюллетень ФСПП, оторвалась от документа:

– Старый, прогуляемся полчасика?

– Ну, если мадмуазель желает…