Чтение онлайн

Гирций и Цезарь построили два укрепленных лагеря рядом с боевыми порядками Антония, однако они не чувствовали себя достаточно сильными, чтобы попробовать прорваться к Мутине до подхода остальных сил. Они зажгли сигнальные огни, подавая знак Дециму Бруту, однако невозможно сказать, знал ли последний, что они здесь, пока гонец не смог проникнуть через вражеские передовые посты, переплыть реку и попасть в город. Связь между осажденными и деблокирующими войсками кое-как держалась отчасти на таких храбрецах, а отчасти на отправке сообщений с помощью голубиной почты. В течение нескольких недель между солдатами сторон происходили стычки. Кое-кто из воинов вспомогательных кавалерийских частей, присоединившихся к молодому Цезарю, когда македонские легионы объявили о своем переходе на его сторону, решили теперь вернуться к Антонию. Он, возможно, получил и другие подкрепления, поскольку его силы, судя по всему, выросли до трех с лишним легионов. В Мутине у людей Брута продовольствие подходило к концу, однако Гирций и молодой Цезарь до получения подкреплений были не в состоянии помочь им. [210]

К началу второй недели апреля Вибий Панса и его войска уже приближались, продвигаясь по Эмилиевой дороге к Мутине. Антоний не мог позволить вражеским армиям соединиться и решил немедленно нанести удар, пока они разделены и уязвимы. Небольшие силы были отправлены устроить демонстрацию у лагерей Гирция и Цезаря, чтобы держать в напряжении занимавшие их войска. Сам Антоний взял два легиона из Македонии, Второй и Тридцать пятый, а также значительные силы конницы и легкой пехоты и поспешил на юг, чтобы устроить засаду новобранцам Пансы. Гирций почуял это или узнал из какого-либо сообщения о движении неприятеля и в ночь с 13 на 14 апреля послал Марсов легион, а также свою и молодого Цезаря преторские когорты, чтобы соединиться с Пансой и сопровождать его армию. Эта была авантюра, чреватая разгромом корпуса Гирция, если бы он заблудился и наткнулся на более мощные войска Антония, однако риск оправдал себя, и они без всяких трудностей соединились.

Утром 14 апреля усилившаяся армия Пансы подошла к небольшому городу Галльский Форум (Forum Gallorum). Солдаты Антония в большинстве своем укрылись в домах или на болоте и в кустарнике по обе стороны дороги, однако передовые посты были достаточно заметны, чтобы Марсов легион опрометчиво ринулся в атаку, возбужденный воспоминаниями о расправах в Брундизии. В результате завязалось беспорядочное ожесточенное сражение, из-за особенностей местности превратившееся в несколько более мелких схваток. Преторская когорта молодого Цезаря понесла ужасающие потери, поскольку прямо на дороге столкнулась с охраной самого Антония. В тылу свежие легионы начали отходить к походному лагерю, который возвели накануне вечером, и сделали все возможное, чтобы укрепить его оборону.

Какое-то время Марсов легион был предоставлен самому себе и даже оттеснил Тридцать пятый легион на полмили, но вскоре превосходство Антония в кавалерии начало давать себя знать. Стойкость этих хорошо обученных солдат и умелое руководство боем со стороны Пансы и его командиров позволили избежать превращения отхода в бегство. Основная часть армии укрылась в лагере с его укреплениями, хотя сам консул был тяжело ранен дротиком в бок. Солдаты Антония атаковали невысокий лагерный вал из дерна, но не смогли овладеть им. Перевалило уже далеко за полдень, и Антоний видел, что его люди устали и проголодались. Юлий Цезарь, вне всякого сомнения, построил бы собственный укрепленный лагерь прямо на месте и доставил бы туда продовольствие, не ослабляя натиска на врага, Антоний же вместо этого возвратился со своими людьми в прежний лагерь.

К этому времени Гирций и молодой Цезарь поняли, что атаки на них носили отвлекающий характер. Консул основную часть Четвертого и Седьмого легионов взял, оставив своего юного коллегу охранять лагерь. Благодаря случайности или расчету Гирций сумел напасть на людей Антония, когда те отходили. Они поспешно выстроились в боевую линию в лучах предзакатного солнца, однако воодушевление от победы сменилось изнеможением, и ни физически, ни психологически они оказались не готовы к новой битве. Второй и Тридцать пятый легионы потерпели поражение. Понеся огромные потери, оба лишились своих орлов и половины прочих штандартов. Большинство их воинов было рассеяно, некоторые нашли пристанище в Галльском Форуме, другие же спрятались на болотах. Кавалерия Антония отступила с незначительным уроном и во время ночного патрулирования собрала и привела столько отставших, сколько смогла. [211]

Помимо этих разрозненных отрядов в распоряжении Антония по-прежнему оставался Пятый легион «Жаворонки» (Alaudae) и другие силы, находившиеся в достаточно хорошем состоянии, чтобы продолжать осаду Мутины. Он также сохранял явное преимущество ввиду многочисленности и боеспособности его конницы, а потому вполне успешно действовал в стычках, продолжавшихся следующие несколько дней. Тем не менее он оставался в обороне, а Гирций и Цезарь усиливали давление на него, придвинувшись к лагерю, поближе к позициям неприятеля и вызывая его на битву, от которой Антоний уклонился. Такие маневры были хорошим средством укрепить у воинов уверенность в своем превосходстве. В конце недели Антоний дал себя спровоцировать, выстроил войско и вступил в битву. Он потерпел поражение, а Гирций и молодой Цезарь смогли провести полномасштабную атаку на его укрепленные позиции. В начале боев наследник диктатора играл меньшую роль – он, как впоследствии утверждал Антоний, бежал с поля сражения, бросив алый плащ, выдававший в нем командующего, и, вероятно, изо всех сил старался явить свою храбрость на втором этапе битвы. Светоний сообщает, что в какой-то момент он носил орла одного из легионов после того, как знаменосец (aquilifer) был ранен – хорошо известный ход, призванный побудить воинов храбро атаковать врага или собрать их вокруг себя, если они начали падать духом. Штурм укрепленных позиций всегда представлял собой непростое дело, однако численность и уверенность солдат в собственных силах сделали свое дело. Гирций ворвался в главный лагерь Антония, но погиб во время беспорядочного боя среди палаток. Однако к концу дня воинов Антония выбили с нескольких ключевых позиций. Он снял блокаду с Мутины и отступил, рассчитывая соединиться со своими подчиненными, которые должны были привести ему свежие подкрепления. [212]

Преследование велось вяло. Гирций пал, тогда как Панса оказался прикован к постели и умер еще до окончания месяца. Децим Брут являлся консулом-десигнатом на следующий год (в соответствии с одним из распоряжений покойного диктатора) и занимал тем самым более высокое положение, нежели молодой Цезарь, однако его люди находились в нелегком положении после нескольких месяцев блокады Мутины, поскольку получали очень скудные рационы. Кроме того, их командующему отчаянно не хватало денег, что затрудняло выплату жалованья войскам и обеспечение их продовольствием. Накануне осады защитники города зарезали всех вьючных и ездовых животных, а заменить их было непросто. У Децима Брута отсутствовали хорошая конница или обоз, чтобы иметь возможность выступить в поход. Наиболее боеспособной частью армии оставались легионы, преданные юному пропретору, а ветераны Юлия Цезаря не испытывали симпатий по отношению к одному из его убийц. [213]

Теперь молодой Цезарь уверенно контролировал свои и консульские легионы. Позднее его обвиняли в том, что он приказал убить Гирция или даже сделал это сам, а затем способствовал смерти Пансы, чтобы взять под свое начало его войско. Уверяли, будто личный врач последнего был схвачен и допрошен, поскольку состояние консула неожиданно ухудшилось. Подобные слухи, несомненно, основывались на суждениях задним числом и пропагандистских потребностях бесконечной гражданской войны, и вряд ли во всем этом есть хоть какая-то доля истины. Римские военачальники руководили сражением, находясь близко к боевой линии, представляли собой удобную мишень в своих алых плащах и роскошных доспехах, рискуя пасть жертвой дротиков или отчаянных голов из числа неприятельских воинов, которые хотели таким образом добиться славы. Путаница неизбежна в гражданской войне – ведь сражались между собой люди, имевшие одинаковую экипировку, что увеличивало опасность. В первой битве при Галльском Форуме одного из командиров Марсова легиона [214] едва не убили новобранцы Пансы, которые лишь в последний момент поняли, что он свой. [215]

Гибель обоих консулов явилась результатом скорее случайности, нежели замысла, однако это не меняло того важного обстоятельства, что теперь Цезарь оказался во главе семи или восьми легионов.

Слухи о победе Антония (возможно, о поражении людей Пансы) достигли ушей сенаторов прежде, чем стало известно все, что произошло под Галльским Форумом. Обоих консулов и Цезаря превозносили за достигнутый успех, хотя последний сыграл лишь косвенную роль в случившемся. Сообщение о снятии осады с Мутины вызвало у Цицерона и тех, кто разделял его страх перед Антонием, еще большую радость. Сенат объявил о проведении пятидесятидневных благодарственных молебствий, что превосходило даже почести, оказанные Юлию Цезарю, и совершенно очевидно представляло собой празднование победы в гражданской войне. Антония наконец-то объявили врагом народа, а Брута и Кассия признали законными правителями провинций и предводителями армий. Ликование разделяли далеко не все – например, Азиний Поллион, наместник одной из испанский провинций, давний сторонник Юлия Цезаря, в письме к Цицерону оплакивавший бессмысленную смерть столь многих достойнейших сынов Италии. [216]

Децим Брут сделал все, что мог, однако не сумел воспрепятствовать отходу Антония. В начале мая он жаловался, что «и Цезарю невозможно приказать, и Цезарь не может приказать своему войску – одно хуже другого». Сенат отправил распоряжение передать ему Четвертый и Марсов легионы. Солдаты отказались принять его, и несколько недель спустя Цицерону пришлось признать, что Брут ничего не может сделать, чтобы подчинить их себе. Вероятно, он получил под свое командование несколько только что набранных легионов и вместе с ними и своей потрепанной армией двинулся вслед за Антонием. Последний же вскоре соединился с тремя свежими легионами, набранными одним из штабных офицеров Юлия Цезаря Публием Вентидием Бассом. Затем все эти силы направились в Цизальпинскую Галлию. Лепида и Планка уговаривали выступить против Антония, однако все их лучшие командиры, да и войска в целом состояли из ветеранов Юлия Цезаря. В мае армия Антония расположилась лагерем рядом с основными силами Лепида. Бывшие товарищи по оружию в обеих армиях начали братание, и вскоре стало ясно, что они не испытывают никакого желания сражаться друг с другом. Легионеры Лепида объявили о том, что поддерживают Антония, и их командующий вскоре сделал то же самое. Один из его подчиненных сенаторов покончил жизнь самоубийством, но эта смерть оказалась в данном случае единственной. Лепид и Антоний стали союзниками, а вскоре к ним присоединился Планк, а затем и Азиний Поллион. Враг римского народа оказался теперь сильнее, чем когда бы то ни было. [217]

Децим Брут получил от сената триумф. Молодому Цезарю разрешили отпраздновать менее почетную овацию, во время которой полководец-победитель ехал верхом, а не на колеснице, и вообще эта церемония была менее престижной. Обоих исключили из состава комиссии, уполномоченной демобилизовать легионы и распределить землю между уходящими в отставку солдатами. Тем самым они не только лишались своих армий – молодой Цезарь терял возможность завоевать расположение своих воинов через их вознаграждение. Многие сенаторы были склонны расслабиться, считая, что кризис миновал, и плохо осознавали, насколько Антоний вновь усилился. На заседании неразумно решили вдвое снизить плату легионерам, обещанную им при переходе в другой лагерь. [218]