Чтение онлайн

Наши источники почти не сообщают о детстве Октавия, хотя у Светония есть еще одна история о знамениях грядущего величия Августа – менее драматичная, нежели большинство подобных сюжетов, и, возможно, содержащая зерно истины. В ней рассказывается, как кормилица оставила его на ночь в комнате на первом этаже. Мальчик, очевидно, уже умевший ползать, исчез, и его стали повсюду искать. Нашли ребенка на следующее утро, на рассвете, в наиболее высоко расположенной комнате дома, с лицом, обращенным к восходящему солнцу (Suetonius, Augustus 94.6).

Если все это и случилось, то позже, а в последние месяцы 63 г. до н. э. происходило много другого, что могло обеспокоить родителей, – обстановка в Риме была тревожной. Римская республика господствовала в Средиземноморье с середины II в. до н. э. Карфаген был разрушен, царства на Востоке завоеваны или ослаблены, и теперь их судьба зависела от доброй воли римлян, а сами по себе эти государства не представляли угрозы. Митридат VI Понтийский в Малой Азии вел войну с Римом на протяжении жизни целого поколения, но был наголову разгромлен наиболее удачливым и популярным римским военачальником Помпеем Великим. Царь, сочтя, что постоянный прием противоядий в течение всей жизни сделал его невосприимчивым к отраве, приказал одному из своих телохранителей убить его еще до окончания 63 г. до н. э. В октябре того же года легионы Помпея после трехмесячной осады приступом взяли Иерусалим, поддержав одну из сторон в гражданской войне между соперничавшими членами иудейского царского дома. Казалось, никто не может противостоять военной мощи республики. [18]

Рим был гораздо сильнее, нежели кто-либо из его соседей и потенциальных врагов, но огромные выгоды от завоеваний и провинций угрожали хрупкому политическому, социальному и экономическому равновесию. Соперничество аристократов в борьбе за высшие должности и положение в государстве отличалось остротой, однако в прошлом оно велось в строгих рамках традиции и закона. Теперь же многие из основ этой системы оказались под угрозой, поскольку сенаторы тратили невероятные суммы для достижения популярности, а среди населения появились группы, считавшие свое положение отчаянным и готовые сплотиться вокруг любого, кто стал бы бороться за их дело. Это открывало для некоторых людей возможности возвыситься намного больше, чем это было возможно в прошлом, и люди одного с ними статуса возмущались и сопротивлялись этому.

В 133 г. до н. э. аристократ по имени Тиберий Семпроний Гракх стал одним из десяти ежегодно избиравшихся плебейских трибунов и выдвинул законодательную программу, направленную на оказание помощи сельской бедноте. Он добился значительной поддержки, однако его обвинили в стремлении к царской власти, а затем Гракха забила насмерть группа сенаторов под предводительством его кузена. В 122 г. до н. э. младший брат Тиберия Гай был убит вместе с несколькими сотнями своих сторонников после того, как принялся осуществлять еще более радикальную программу реформ. [19] На этот раз борьба велась продуманно и между организованными силами. Политическое соперничество приобрело насильственные формы, и подобные сцены повторились и в 100 г. до н. э. Десятилетие спустя недовольство населения Италии переросло в восстание, когда плебейский трибун, предлагавший даровать италийцам права римского гражданства, был убит. [20] Римляне одержали победу в этой войне после тяжелой борьбы – в значительной степени потому, что в конце концов дали, пусть и без всякой охоты, италийским общинам то, чего те хотели. Число римских граждан чрезвычайно возросло, и у политиков появились новые избиратели, за голоса которых предстояло бороться. Баланс политических сил опять изменился.

Почти сразу же после этого разгорается борьба, вызванная деятельностью плебейского трибуна. [21] Она имела тяжелейшие последствия, поскольку впервые римский военачальник повел свою армию на Рим. Его имя – Сулла, и в основе конфликта лежало соперничество между ним и стареющим народным героем Марием. Одна резня следовала за другой, борьба становилась все более жестокой, пока Сулла не победил в гражданской войне и не стал диктатором, превратив редко использовавшуюся экстренную меру в институт постоянной верховной власти для себя. Через несколько лет он ушел в частную жизнь и спустя несколько месяцев умер. В республике вновь вспыхнула гражданская война, когда Марк Эмилий Лепид, один из консулов 78 г. до н. э., возмутил армию и попытался захватить власть в государстве. Он потерпел поражение, с его сторонниками расправились, однако многие из врагов Суллы продолжали борьбу в Испании. [22]

Угроза гражданской войны продолжала нависать над республикой в 63 г. до н. э. Каждый сенатор пережил жестокую войну между Суллой и марианцами и в ходе нее потерял кого-либо из близких родственников или друзей. Тетка Юлия Цезаря была замужем за Марием, первая жена которого являлась дочерью одного из его главных союзников, [23] и, вероятно, лишь юный возраст спас его от рук победителей-сулланцев. Тем не менее какое-то время ему пришлось скрываться от преследований, пока мать не добилась его помилования, задействовав свои связи с сулланцами. Потомки людей, казненных Суллой, были исключены из политической жизни и активно добивались восстановления своих прав. Сулла ушел, однако все видные сенаторы являлись его креатурами или, по крайней мере, устраивали его. Какие-либо препятствия для того, чтобы в любой момент вспыхнула новая гражданская война с ее хаосом, опасностями и новыми возможностями, отсутствовали. Многие сторонники Суллы создали свои состояния за счет имущества убитых врагов. Перспектива новой революции воодушевляла тех, кто оказался на обочине тогдашней системы.

Катилина был одним из таких сторонников Суллы, однако новоприобретенное им богатство оказалось недостаточным для роскошного образа жизни и политических амбиций, которые побуждали его щедро одаривать своих потенциальных сторонников. Сулла удвоил число сенаторов и довел число преторов (следующее по старшинству должностное лицо после консулов) до восьми, однако ежегодно избираемых консулов оставалось по-прежнему двое, и борьба за этот высший пост становилась все более острой. Кандидатов стало еще больше за счет десятков исключенных из сената в 70 г. до н. э. во время неожиданной и необычно широкой чистки от наиболее коррумпированных и явно непригодных лиц. Некоторые из них оказались достаточно богаты и честолюбивы, чтобы восстановить свое положение за счет успехов на выборах.

Успехи в политической карьере обходились все дороже. Сенаторы должны были обладать обширными земельными владениями просто для того, чтобы соответствовать своему статусу, и люди занимали все больше денег для участия в предвыборной борьбе. Катилина занимал особенно много, так же поступал и Юлий Цезарь. Во время выборов в великие понтифики его главный соперник был куда старше и влиятельнее, [24] и оба направо и налево раздавали взятки голосующим трибам. Если бы Юлий Цезарь проиграл, то у него не оказалось бы возможности расплатиться с кредиторами, и он знал об этом. Вместо этого он полагался на победу, не сомневаясь в том, что его успех убедит заимодавцев: он сделал правильное вложение средств, его влияние будет и дальше укрепляться, а посему связи с ним полезны, и рано или поздно он сможет с ними расплатиться. Уходя из дома утром в день выборов, Юлий Цезарь сказал своей матери, что вернется победителем или не вернется вообще. На тот момент он выиграл, и ростовщики продолжали оказывать ему поддержку. [25]

Катилина оказался менее удачлив. Подобно Юлию Цезарю, он принадлежал к числу патрициев, его род был одним из самых древних в Риме. Плебеи, включая Гая Октавия и, соответственно, его сына, были куда более многочисленны, и в течение столетий многим из них пришлось с немалыми трудами пробиваться в элиту. Несколько патрицианских родов утратили влияние и ушли в тень. Предки ни Катилины, ни Юлия Цезаря не добивались особых успехов в течение нескольких столетий. И тот, и другой горели решимостью изменить свое положение, оба были харизматичны, талантливы, оба имели репутацию развратников, так что имена их были на слуху, пусть только и в досужих сплетнях. Тем не менее Юлий Цезарь добивался все больших успехов, в то время как карьера Катилины катилась под гору. [26]

Судебное преследование за злоупотребления на посту наместника провинции Африка помешало Катилине баллотироваться на выборах в консулы на 65 и 64 гг. до н. э. Во время следующих выборов все более чудовищные слухи оттолкнули от него слишком многих влиятельных людей, и над ним взял верх в ходе искусно проведенной предвыборной кампании Цицерон. Поражение от «нового человека» было особенно унизительно для аристократа со столь древней родословной. Катилина третировал Цицерона как «пришельца» в Риме. [27] Другим победителем стал Гай Антоний, один из тех, кого изгнали из сената в 70 г. до н. э., и теперь таким образом он стремился вернуться на политический олимп. Хотя он и Катилина прежде помогали друг другу в предвыборных кампаниях, на этот раз Антоний занял нейтральную позицию, когда Цицерон добровольно отказался в его пользу от провинции Македонии, наместничество в которой после консулата досталось ему по жребию. Оно сулило немалые барыши, и нечистый на руку наместник мог без труда обогатиться. [28]

Однако в июле 63 г. до н. э. Катилина вновь решил попытать счастья на выборах, где как консул председательствовал Цицерон. Подкуп активно применялся обеими сторонами, кандидатам оказывали поддержку группы их сторонников, так что Цицерон прибыл на выборы в окружении приверженцев и с панцирем под тогой, который он как бы невзначай показал собравшимся, чтобы продемонстрировать свою решимость. Имело место запугивание, но до применения насилия всерьез не дошло, Катилина потерпел поражение уже во второй раз. [29]