Чтение онлайн

Стражник в ответ только тихо рассмеялся.

– Что смешного? Разве не так?

– Так. Только я не только разведчик, а еще и телохранитель. Угадай, кого Тулпан поручила мне охранять.

– Не собираюсь угадывать, - Олаф даже натужно зевнул.
– И вообще, ты скверно справляешься с обязанностями. Когда к костру пришли джеты, ты первым куда-то убежал.

– И вернулся, потому что ты не успел. Вот ты бы за мной не вернулся.

– Действительно...

Олаф задумался. Странно все получается - такой простой человек, как Люсьен, совершенно не стремящийся что-нибудь понять или узнать, куда больше способен на поступок честный и смелый, чем умники. Сотник не вернулся бы. Если нет надежды отбить друга с боем, надо идти за помощью, это так ясно. А стражник вышел из темноты просто потому, что его королева приказала ему быть рядом с Олафом.

Конечно, не было более известного своими подвигами человека в Чивья, чем Олаф-сотник. Но по сути говоря, геройствовали такие люди, как Люсьен, сотник только водил их по Степи, и следил, чтобы они всегда возвращались с победой. Очень много раз, выбирая между славной гибелью и вполне трусливым отступлением, он всегда выбирал второе. Вот только похвастаться, что гнал Олафа по степи, никто из повстанцев не мог: каратели всегда возвращались в тот момент, когда враги этого менее всего ждали. И наиболее удачные из облав были в то же время наиболее подлыми. Что может быть лучше, чем захватить врага на переправе и перестрелять поклонников Фольша из луков?

Олаф заставил себя остановиться. Может, он и правда слишком сильно ударился головой? Лучше подумать о деле.

– Сколько в Хаже поселков, я забыл?

– Пять, по числу перевалов. А что, уже готовишься вступать во владение?
– Люсьен захихикал.

– В общем, да... У меня, видишь ли, нет опыта. Что делают короли?

– В Хаже? Охотятся на скалистых скорпионов, когда их много разводится. На моей памяти - единственно полезное дело. Но ты в Джемме меня уговаривал не спешить, а сам? Королева Тулпан за горами, и попасть на ту сторону можно будет только весной. А зима у нас будет нелегкая, даже если доберемся до своих. Смертоносцы не могут больше оставаться на севере, верно? Они вынуждены идти в этот Темьен.

– Темьен, или Тчалка, как говорят местные восьмилапые. Значит, нам тоже следует говорить Тчалка, - напомнил сотник.
– Кажется, светает. С рассветом муравьи выглянут наружу.

– В это время года - нет, - Люсьен встал и поприседал, согреваясь.
– Понежатся, пока солнце не взойдет повыше. Но для нас это самое хорошее время, сможем идти быстро. Как далеко ты хочешь уйти от берега?

– Это не играет большой роли, джеты знают лес, и если найдут наши следы - догонят. Просто постараемся, чтобы с ладей нас не приметили, - Олаф тоже поднялся, потрогал больное ухо.
– Ты небось рад, что у тебя будет полуглухой король?.. Слушай за двоих. Джетов надо заметить первыми, все-таки у нас полтора десятка стрел. Лук, правда, один. Ты хорошо стреляешь?

– Оставь у себя, - предложил Люсьен.

Они зашагали по все еще темному лесу, но слегка подсвечиваемому откуда-то с бледнеющего неба лесу. Теперь силуэтов хищников стало меньше - воины не принимали больше за них коконы, кусты и густые кроны деревьев.

К середине дня им удалось преодолеть куда большее расстояние, чем рассчитывал Олаф. Лес оказался сухим и довольно дружелюбным, по крайней мере на них ни разу не напали. Лишь шанты, небольшие пауки, выскочили навстречу, желая отогнать чужаков от гнезда, и сразу ушли, едва люди пошли в другом направлении. По расчетам сотника, друзья уже миновали Джемму и оказались севернее, что затрудняло их поимку.

– Жук-олень!
– показал Люсьен на крупного, со степного скорпиона размером жука, чью голову увенчивали рога странной формы.

– Он опасен?
– сотник на всякий случай забрал в сторону.

– Нет, травоядный. Может потоптать, боднуть, но в деревьях мы от него скроемся. У нас в горах их всех перебили, мясо вкусное.

– Вот, чем должны были бы заниматься ваши короли, - заметил Олаф.
– Охранять от вас вкусное мясо. Понимаю твой намек, вот только как его убить?

– А стрелы!

– Они отравлены, Люсьен. Этого жука нельзя есть, а то с тобой случится то же, что с каждым, кто проглотит рыбку вельшу.

Стражник только сплюнул от досады. Зарубить жука-оленя мечами нечего и думать. Он и достаточно силен, чтобы отбиться, и способен легко убежать от людей, если почует, что его одолевают. Теперь и Олаф ощутил голод, вдвоем они шагали, озираясь уже не только в поисках хищников.

– Сороконожка!
– предложил наконец Люсьен.

– Неизвестной породы, - отказался сотник.
– Нет, никаких ядовитых тварей. Может, вернуться к шантам? Они пугливы, если одного убить, то добычу они дадут унести.

Люсьен не успел ответить. С верхушки дерева, мимо которого они проходили, вниз полетел, обламывая сухие ветви, мохнатый комок. Воины, готовые к таким неожиданностям, упали в стороны, откатываясь, но шатровик не собирался остаться без добычи.

Перед самой землей он повис на паутине, замедлив падение, тут же перекусил нить и кинулся за Олафом. Тот запетлял между деревьями, пытаясь на бегу сорвать с плеча лук, но восьмилапый двигался куда быстрее, перебирая лапами прямо по стволам.

Люсьен с ругательствами кинулся следом, размахивая мечом, но безнадежно отстал. Пыхтя, стражник взбежал на пригорок и едва не споткнулся о тело паука. Перед ним стоял запыхавшийся Олаф со стрелой в руке.

– Не смог снять лук, - виновато признался он.
– Не в первый раз со мной такое. Даже рубить его стал, вот видишь, по одной лапе попал. А потом сообразил, что в другой руке у меня стрела.

– Кольнул?
– зачем-то спросил Люсьен, опасливо тыкая мечом в волосатую тушу.

– Да, всего один раз, но между жвал. Боюсь, его уже нельзя есть.

– В другой раз сначала лапу отруби, а потом убивай, - посоветовал стражник.
– Что-то разболтались мы с тобой... Идем без обеда, а до вечера попадется кто-нибудь, годный для меча.

Сотник молча повернулся и зашагал дальше. Лук он теперь держал в руке.

1

Огонь они развели совсем маленький, годный только для того, чтобы немного согреться и зажарить мясо попавшегося муравья. Не слишком богатая добыча, но Олаф рассудил, что ждать больше нечего - до сумерек оставалось совсем немного. За коричневым, несколько отличным от степных муравьем пришлось немного побегать, но когда к перебитой в начале охоты передней лапе добавилась одна из задних, он быстро сдался.

– Странно, что он один, - покачал головой Люсьен, опасливо оглядываясь.

– Должны ведь и у них быть разведчики, - предположил сотник.
– Очень хорошо, что он один. И еще лучше, что бестолковые муравьи своих не ищут. Руби лапы и пошли, я вижу шант на ветках, они почуяли кровь.

Положив на плечи по задней лапе убитого муравья, спутники отошли подальше от туши, позволив малышам-шантам попировать, и нашли уютную полянку, отделенную от озера возвышенностью.

– Здесь не заметят, - гордо сказал Люсьен, бросая на траву добычу.