Ольга БАГНЮК, Михаил БАГНЮК
Шрифт:
– Я слушаю тебя очень внимательно, надеюсь, ты расскажешь о вашей тренировке то, что даст объяснение произошедшему.- Она смотрела мимо меня, будто обращалась к кому-то другому. Я набралась смелости и начала оправдание:
– Мастер, я не знаю, что произошло. В глазах все поплыло. Я и девочек-то толком не видела, знала только, что там противник. И поступала согласно вашим инструкциям ведения боя с двумя противниками.- Виновато опустив глаза, я закончила. Магистр молчала. Повисла давящая пауза.
– Разрешите обратиться! – звонкий голос Шаиры разорвал давящую тишину.
– Обращайся.- Мастеру, казалось, вообще нет дела, скажу я еще что-то или нет.
– Я была там и все видела. Может, в ней просыпается дар прирожденного воина? – Звонким, уверенным голосом предположила Шаира.- Давайте заново ее проверим, такое ведь может быть. А подготовки специальной она не прошла, вот и не понимает, как управлять даром.- Я с благодарностью и надежной подняла глаза на свою спасительницу. Магистр заинтересованно посмотрела на меня и задумалась.
– Такое случается очень редко. В девяносто пяти процентах из ста прирожденный талант проявляется в первые семь лет жизни. Исключения, конечно, бывают, но чтобы у меня под носом, и я не заметила… Что-то сомнительно, но проверить не помешает, может, ты и права.- Мастер слегка улыбнулась и, попрощавшись с нами, пошла к столовой.
Шаира сказала, что у нее еще есть дела перед ужином и она объяснит мне все на днях, в том числе и то, как вести себя при повторной проверке мастера. На этом мы и расстались.
После ужина, во время, отведенное для самоподготовки, я зашла на кухню и попросила у поварихи кусок вишневого пирога. Это было обычным делом для монастыря, сладкое давали только по праздникам, поэтому послушницы часто клянчили у кухарок что-нибудь вкусненькое. Повариха скорее по привычке, чем из вредности велела мне вымыть грязную после ужина посуду за своим курсом. Пара несложных, но энергоемких заклинаний по расщеплению жиров, и я, довольная собой, топала к лазарету с завернутым в льняную салфетку любимым Юстинной вишневым пирогом. Вечером дежурные по лазарету уже сменились, встретил меня молодой, худощавый, коротко стриженный целитель, наверно практикант.
– У меня сегодня на тренировке подруга пострадала, из девятого курса, боевой факультет, можно ее навестить? – Я была сама скромность и вежливость.
– Ничего себе "пострадала"! Да мы в полном дежурном составе ее ключицу как мозаику собирали! – непонятно отчего развеселился практикант-целитель.- Сонный эликсир еще действует, она спит. Но ты можешь подождать у меня в кабинете, пока она проснется.- Его недвусмысленный намек был вполне мне понятен. Таких охотников за юбками, тьфу ты, за бриджами (юбки надевались только на праздники), было хоть в банки засаливай, все равно не убавится, а мне нужно навестить подругу.
– Давай сейчас мы ее разбудим, а то пирог остынет и зачерствеет, – я развернула салфетку и показала ее содержимое,- а потом у тебя в кабинете подождем, пока она снова заснет,- пообещала я этому пока еще не засоленному коз… практиканту.
По его расплывшемуся в довольной улыбке лицу было понятно, что он согласен.
– Заходи, сейчас разбудим твою подругу.- Он широко распахнул дверь, ведущую в спальный корпус лазарета, и жестом предложил мне войти.- Прошу.
– Благодарю.
Я шагнула за порог и оказалась в большом, просторном помещении, больше напоминающем зимний сад, чем больничную палату. Пол устлан пушистым ковром из малахитово-зеленой травы, с потолка к кроватям свисают длинные извилистые лианы нежно-голубого и желтого цветов, стены покрывает серебристо-белый мох. Юстинна лежала на второй кровати справа, кроме нее в палате было занято еще пять кроватей. Мой провожатый проследил за моим взглядом и пояснил:
– Трое с нашего факультета, пытались излечиться от поноса зельями собственного производства, теперь временно в коме. Магистр по остаткам зелий устанавливает их состав, как установит, будем готовить противоядие. Те двое,- он махнул рукой на кровати у окна,- сдавали зачет по теории порталопостроения. Вошли в портал целиком, а вышли частями. Я каждого из них сам сращивал целый час! Подожди минутку, я принесу пробудин для твоей подруги.- Он вышел и действительно очень быстро вернулся с баночкой прозрачной жидкости и пипеткой. Подошел к кровати Юстинны, набрал несколько капель в пипетку из баночки и закапал их в нос моей подруге. Секундой спустя Юстинна чихнула и открыла глаза. Целитель тактично вышел в коридор.
– Привет. Как ты себя чувствуешь? – я виновато улыбнулась и присела на краешек кровати.
– Пока не знаю, но на тебя все еще злюсь,- огрызнулась Юстинна и отвернулась.
– Юстиннушка, миленькая, ну прости меня, пожалуйста, я же не понимала, что делала. Мастер считает, что это было запоздалое пробуждение прирожденного дара. Я вот твой любимый пирог принесла, не злись на меня.
Я очень искренне просила прощения и пыталась загладить свою вину. Юстинна недоверчиво смотрела на меня минуту, потом спросила:
– Вишневый? – Ее изумрудные глаза уже щурились, улыбаясь.
– Ну конечно,- поспешила я заверить подругу в том, что помню ее вкусы.
– Ладно, леший с тобой, прощаю. Давай сюда пирог. Пока Юстинна поглощала пирог, я соображала, пойти ли мне сегодня за разъяснениями к Шаире после отбоя или принять любезное приглашение Нерканна и наступить на вчерашние грабли. Тут дверь опять открылась, и к нам подошел впустивший меня практикант-целитель, в руках он нес стакан с чем-то оранжево-розовым.
– Все, девочки, время вышло. Больной надо отдыхать. На вот, выпей, чтобы опять заснуть,- он протянул Юстинне стакан.- Жду тебя в коридоре,- эта фраза предназначалась мне.
Мы быстро попрощались. Я пожелала Юстинне скорейшего выздоровления и, забрав пустой стакан, отправилась вслед за ждущим меня практикантом. Он стоял у двери в кабинет. Я подошла к нему и протянула пустой стакан. Пропустив меня вперед, он положил руку мне на плечо и доверительно сообщил:
– Знаешь, я работал во всех крупных городах Софинии, но нигде нет столько жаждущих ласки девиц, как здесь. Грех не приласкать девочек.
– А можно мне сначала помыться? Понимаешь – тренировки, пот, грязь…
Я сделала как можно более стеснительное выражение лица.
– Конечно, понимаю! – Он отворил маленькую дверку около умывальника, сделал два пасса, и в большой дубовой бадье появилась пахнущая розмарином и исходящая теплым паром вода.
– Благодарю.- Я сделала шаг вперед, но практикант преградил мне дорогу.
– Только раздевайся здесь, а то сиганешь в окно, а я останусь горевать и ждать тебя до утра.- Он театрально изобразил скорбь на лице.