Чтение онлайн

Про этот разговор с тёткой Настей я рассказал своей маме. Мать сказала, что ей пришла похоронка и что друг, который воевал с её мужем, написал письмо, но она всё равно не верит. А про такое, что перерождаются люди, никто не знает.

***

Мой брат Николай был старше меня на два с половиной года. И в школу пошёл раньше меня на два или даже на три года. Когда брат Николай был уже в третьем классе, то они изучали рассказ про очень известного в России бунтовщика. Вместе с братом Николаем ходил в школу наш родственник. Они были одного года рождения. Этот родственник был сын брата нашей бабушки Текли. Фамилия у него была Галайда. У бабушки Текли девичья фамилия тоже была Галайда. Это фамилия её отца Омельяна. У Омельяна было трое детей: бабушка Текля и два её брата. Младшего звали Григорий. Он был намного младше бабушки Текли и немного старше моего отца Ивана. И у этого Григория был сын Николай. Как я уже сказал, они одногодки с моим братом Николаем. Омельяну он был внуком, а мы с братом – правнуки.

Бабушка Текля, когда вышла замуж за Петра, моего деда, поменяла фамилию и стала Верстюк. Это фамилия Петра, моего деда, и впоследствии моего отца. Ну и наша с братом Николаем. Фамилия Верстюк произошла от слова «верста», это мера измерения расстояния.

Когда мой брат Николай и этот родственник, тоже Николай, изучали рассказ про Пугачёва, то этот родственник учил этот рассказ со своим дедом Омельяном. Дед был старый, ему было в то время восемьдесят восемь или восемьдесят девять лет, но он ещё ходил и хорошо понимал и разговаривал. И этот дед Омельян сказал своему внуку Николаю, что всё то, что было написано в книге, не совсем правда, что было всё не так, что всё было совсем по-другому. И что Омельян Пугачёв – это он, его дед. И что он просто поменял фамилию. Он сказал внуку: «Ты поговори с учителями, если они хотят, то я могу прийти в школу и рассказать, как было всё на самом деле».

Этот внук Омельяна пришёл в школу и в первую очередь рассказал об этом моему брату Николаю. Но мой брат ему не поверил и его не поддержал. Тогда внук Омельяна сказал ему: «Это же твой прадедушка и мой дед». Также внук Омельяна рассказал об этом учителям, но они тоже не поверили. И деда так и не позвали в школу.

Мой прадед Омельян говорил, что раньше об этом никому не рассказывал, потому что боялся. Говорит: «А сейчас я не боюсь, потому что я слишком старый. И в таком возрасте меня уже никто не посадит».

Ещё Омельян рассказывал, что у него был брат, которого звали Борис. Но прадед Омельян после того, что произошло с ним, с братом не общался. Ещё у Омельяна был тулуп заячий с барского плеча. Это совпадало с тем, что было написано в книге.

***

Позже я пошёл в школу. В нашем селе школа была только до четвёртого класса. А после, с пятого класса, нужно было ходить в школу в другое село.

Мой брат Николай закончил школу. И дополнительно он закончил школу водителей-профессионалов. Пошёл служить в армию. Я тоже закончил десятилетку. В то время военкомат после школы всех посылал учиться, так готовили к армии. Меня тоже отправили учиться на водителя-профессионала. Так я закончил школу водителей. Как только мой брат Николай отслужил и пришёл из армии, то я сразу же пошёл в армию на службу. Так что мы с братом побыли вместе дома совсем немного времени. Хочу рассказать одну историю, которая произошла со мной в армии.

Итак, я был водителем. Но для того, чтобы стать военным водителем, нужно было пройти пятисоткилометровый марш: на машинах не только по дороге, но и по бездорожью и по лесу, как днём, так и в ночное время. Пройти мы этот марш должны были в два дня, по двести пятьдесят километров в день.

Итак, в этом марше участвовало очень много машин. Колонна машин состояла примерно из ста единиц. Был полностью мой призыв. И ещё в каждой машине был водитель-инструктор, который был из числа или офицеров, или прапорщиков, или сержантов. У меня была машина «Урал-375» с тремя ведущими мостами, с высокой проходимостью. В качестве инструктора у меня был сержант, который прослужил уже больше года, молодой весёлый парень. Первый день мы отъездили очень хорошо. Ездили где-то часов двенадцать с перерывом на обед. У нас на машине стоял воздушный сигнал фа-фа. Так мы проехали много посёлков. Видели много людей, которые наблюдали за колонной машин. Попадалось и много молодых девчат, которые тоже выходили смотреть.

Парень, который ехал со мной как старший, просил посигналить девчатам, так как кнопка была у меня под ногой. Я сигналил, парень махал руками девчатам, девчата махали нам. Одним словом, все были довольны. Мы ехали и быстро, и медленно, особенно совсем медленно по бездорожью, но не отставали. Парень-инструктор меня хвалил, радовался и был мною доволен.

Во второй день пути мы выехали часов в шесть утра. Ехали нормально, и всё было хорошо. Было воскресенье, и был какой-то религиозный праздник: или православный, или католический. Точно не могу сказать. Это было на Украине. Люди шли в церковь или в костёл. Все они были христиане. Как раз до этого был сильный дождь, и на дороге стояли большие лужи. Мы проезжали какой-то посёлок, где была только грунтовая дорога без какого-либо покрытия. И там тоже стояли огромные лужи.

Когда мы ехали по посёлку, то впереди заметили идущих молодых девчат, которые обходили лужу возле забора. Парень-сержант, который был рядом со мною, закричал: «Давай быстрей! И с разгону в лужу, в которой ты притормозишь, чтобы обрызгать девчат. И обязательно посигналь». Но я не хотел этого делать. И я промедлил, чтобы девчата успели пройти. И так как парень кричал: «Давай, давай, быстрей!» – то я всё-таки разогнался и притормозил в этой луже. Как я хотел – девчата успели пройти, но в это время со двора напротив этой лужи выходила пожилая женщина, которую мы увидели позже, потому что она не была на дороге. Она была очень красиво одета – видимо, торопилась в церковь. И получилось так, что я её очень сильно обрызгал. Она стояла, и с неё сбегала грязь – это я увидел в зеркало заднего вида, так как эта женщина была с моей стороны. Мы не остановились и поехали дальше, потому что мы ехали не одни, а шла целая колонна машин. Мы оба сожалели, что так случилось. Парень сказал: «Зря ты меня не послушал, видишь, что из этого вышло». Получилось, что я причинил зло этой женщине, хотя и непреднамеренное. Я помолился про себя и попросил у Господа Бога прощения. И мы поехали дальше.

Отъездили мы до обеда нормально. Пообедали, и всё было хорошо. После обеда нам предстояло проехать очень сложный участок пути – дорога шла по лесу. Мы с этим справились. После этого выехали на хорошую дорогу, на асфальт. Скорость увеличилась. Впереди мы увидели регулировщика. Но ни я, ни парень-сержант, который был со мной, ничего не поняли. Этот регулировщик махал руками, ногами и делал непонятные движения. Так мы и не поняли, что он нам хотел объяснить. Но он нас отвлёк – и мы заметили поздно крутой поворот направо, где надо было сбавить скорость. Был или нет там знак крутого поворота, я не знаю, всё наше внимание было обращено на этого регулировщика. Так как я поворачивал на скорости, то не вписался в поворот и опрокинул машину. Она легла на бок, на мою сторону.

Машина ложилась очень медленно, так что мы приземлились легко. Всё обошлось.

К нам подъехали две машины ЗИЛ-157 с лебёдками. Мы зацепили нашу машину и поставили её на колёса. Поехали дальше. Сначала за руль сел парень-инструктор, который всю дорогу был со мной. Потом, когда я успокоился и отошёл, то обратно сел за руль. Отъездил я после этого происшествия нормально. Но во время падения и когда машина была на боку, на сиденье и мне на штаны пролился электролит (кислота) из аккумулятора, который находился под сиденьем водителя. Мои штаны были из хлопчатобумажной ткани, которые позже, после контакта с кислотой, распались. Но пострадали не только штаны – ещё и на ноге у меня появились две-три болячки. Таким образом, можно даже сказать, что я прочувствовал на собственной шкуре, что поступил неправильно.

Когда мы приехали в часть, то парень, который был моим инструктором в этом марше, сказал: «Хочешь – верь, хочешь – не верь, но ты согрешил, и поэтому так получилось». Я думаю, что Господь Бог дал нам понять, что не надо делать никому зла: ни молодым, ни старым.

***

Хочу рассказать ещё одну историю, которая тоже произошла в армии. Это страшное событие случилось практически на моих глазах.

Когда меня только призвали на военную службу, то месяц я с другими призывниками проходил подготовку после гражданки. Такой был порядок. Называлось это время «карантин». После этого принимали присягу – и начиналась служба. У нас была бригада, в которой было несколько войсковых частей. Подготовку проходили все вместе, а после её завершения мы принимали присягу и нас распределяли по частям.

На этой подготовке нас было человек сто двадцать. И нас разделили на три взвода, это было предварительно, так как только после завершения карантина и принятия присяги нас по-настоящему распределяли по частям.

Нас всех разместили в большом спортзале, где поставили кровати. Подготовкой занимались в основном сержанты, которые прослужили по году или по полгода. Полгода они были в учебной части, где их готовили и где им присваивали звания сержанта или старшего сержанта. После они служили у нас в бригаде. И так как было три взвода, то и в каждом взводе были свои сержанты-командиры.