Чтение онлайн

Такая же атмосфера страха и террора царила в Краковском гетто (380 тысяч жителей), Радомском (250 тысяч) и Люблинском (210 тысяч). Евреи, поставленные на грань выживания, теряли человеческий облик, что создавало отличные предпосылки для коммерческой деятельности генерал-губернатора. Через сеть барыг Франк и его подручные скупали у отчаявшихся людей золото, антиквариат, драгоценности и прочее добро. Например, за банку мясных консервов скупщик мог получить от голодной женщины золотые серьги. И хотя человеческих прав у евреев не было, каждый из них мог воспользоваться правом на взятку. Отдельные состоятельные евреи имели возможность откупиться от депортации и попасть на военный завод, где жизнь казалась малиной по сравнению с гетто. Так или иначе, с полутора миллионов обреченных людей было что взять. Губернаторская семья выжимала из них максимум.

Однако выбитым у евреев золотишком и полученным иными путями ценным имуществом требовалось распорядиться с умом. У генерал-губернатора и в этом смысле все было схвачено. Его шурин Генрих Хербст предусмотрительно обзавелся шведским гражданством, которое давало всей семье выход на мировой рынок. Естественно, родственник-швед занимался предпринимательской деятельностью на территории генерал-губернаторства. Завязки на таможне позволяли ему вывозить за границу что душе угодно и получать прибыль в долларах. Через шведские банки Франк перебрасывал круглые суммы в надежные закрома нейтральной Швейцарии. Этой беспредельной вседозволенностью он сам себя и подставил.

Накопав достаточно оперативной информации, следователи Гиммлера для почина взялись за мелкую рыбешку. Первым арестованным по резонансному делу о коррупции в генерал-губернаторстве стал унтершурмфюрер СС Лоренц Лёв, секретарь варшавской партийной администрации. Крюгер приказал не церемониться с этим «перебежчиком», замешанным в крупных хищениях с государственных складов, В частности, унтерштурм фюрер воровал дорогие меховые шубы, часть которых за полцены продал жене генерал-губернатора. Судья Райнеке сразу ухватился за зтот эпизод.

Посте интенсивной «терапии» излечившийся от провалов в памяти воришка предстал перед дознавателем. Райнеке решил расколоть сопляка сразу:

– Это протокол обыска на вашей служебной квартире. В стенном тайнике обнаружено 7 золотых часов, 23 золотых кольца, более 40 золотых кулонов, колье, брошей, серег, цепочек и 76 золотых зубных коронок. А также двести серебряных ложек, вилок и других столовых предметов. Еще в одном тайнике, в ванной комнате, найдено 11 тысяч долларов США. Как вы объясните происхождение этих ценностей?

Лёв вымученно произнес:

– Золотые и серебряные предметы я взял у евреев. Доллары купил у валютчиков на черном рынке.

– А вам известен указ фюрера об обязательной сдаче конфискованных еврейских ценностей государству? Думаю, вам приходилось слышать, что в рейхе действует имперский закон, регламентирующий порядок валютных операций?

– Так точно, господин судья.

Райнеке с наслаждением сказал:

– Очень хорошо. Мне осталось только подписать приговор, и завтра вы будете болтаться на перекладине.

Арестованный от страха покрылся обильной испариной. Его руки беспомощно обвисли вдоль тела. Он силился что-то сказать, но ему мешал застрявший в горле комок.

Райнеке не торопился. Пусть расхититель национал-социалистической собственности пару минут побалансирует на краю могилы. Надо дать ему возможность мысленно представить себя трупом. По выражению неподдельного ужаса на лице преступника было видно, что он хорошо знает законы.

– Господин судья, неужели ничего нельзя сделать? – выдавил из себя Лёв. – Другие воруют вагонанами, и ничего им не грозит!

– Да, вы совсем молодой человек, – посочувствовал Райнеке, – вам еще жить да жить…

Судья задумчиво полистал страницы дела.

– Вот этот склад меховых изделий, – как бы внезапно нашел он тему, – эпизод главный и не совсем

ясный. Евреи, валюта – все это не так страшно. Но вот хищение государственного имущества в крупных размерах… Знаете, у меня такое ощущение, что кто-то вас подтолкнул к совершению данного преступления.

Лёв оказался понятливым человеком. Он воспрянул духом и сдал своих высоких покровителей. Были названы имена супруги генерал-губернатора Магды, начальника охраны штурмбаннфюрера СС Фасбендера и жены радомского губернатора Карла Лаша.

– Эти дамы, – рассказывал Лёв, – неоднократно приезжали ко мне на склад, выбирали себе меха и увозили по десятку шуб сразу. Их всегда сопровождал Фасбендер.

Райнеке поблагодарил арестованного за добровольную помощь следствию и отправил в камеру. На состоявшемся вскоре суде бывший унтерштурмфюрер был лишен офицерского звания, наград и отправлен в концлагерь на пятнадцать лет.

Следующим взяли Фасбендера. Он проявил гораздо большую несговорчивость. Штурмбаннфюрер пытался качать права. Грозил следователям своими связями наверху и концлагерем. Для начала ему предъявили специальный приказ рейхсфюрера СС. Затем дали по зубам. Когда «клиент» дошел до нужной кондиции, его поволокли на допрос.

Фасбендер подтвердил показания Лёва о том, что жена генерал-губернатора чистила государственные склады. В этом деле ей помогала фройляйн Лаш. Однако судью интересовало другое.

– Какое участие в преступной деятельности семьи генерал-губернатора принимали лично вы?

Фасбендер обреченно ответил:

– Я сопровождал транспорты с ценными грузами в Шобернхоф, имение генерал-губернатора на территории рейха. Иногда выполнял такую же работу для его друга Карла Лаша.

– Что это были за грузы?

Фасбендер подробно объяснил.

– Ознакомьтесь с протоколом обыска на вашей загородной даче, – продолжал давить на него Райнеке. – Общая стоимость изъятых ценностей составляет почти полмиллиона рейхсмарок. Откуда такое богатство?

– Я руководил спецкомандой из пятидесяти солдат, занимавшейся незаконными конфискациями и реквизициями. У меня были свои люди среди полицейских в гетто. Две трети добытых ценностей я передавал генерал-губернатору, одну треть оставлял себе и своим людям.

Выжав из начальника охраны все, что можно, Райнеке заявил:

– В прошлом вы были боевым офицером. Ваши прежние заслуги спасли вас от расстрела. Вы будете разжалованы в рядовые и отправитесь на фронт, в штрафной батальон 72-го пехотного полка СС. Надеюсь, вы кровью смоете позор со своего мундира. Хайль Гитлер!

Обширные показания Фасбендера придали делу законченный вид. Судья держал совет с Крюгером и его заместителем, группенфюрером СС Одило Глобчиком по поводу дальнейших действий. Командующий округом мудро заметил, что, если хочешь свалить большого начальника, сперва бей по его фавориту.