Олимпийские игры
Шрифт:
— Занять место нога к ноге! — закричал глашатай.
Бегуны поставили ноги ступня к ступне между специальными желобками, сделанными в нескольких сантиметрах друг от друга, и замерли. Это исходное положение было очень неудобным, но олимпийские правила славились своей суровостью. «Того, кто стартует слишком рано, надо бить», — гласило одно из них, и значение желобков состояло в том, чтобы затруднить нарушение правил при старте. Судьи стояли наготове, держа в руках солидные рогатины…
Затаив дыхание, напряженно ждали сигнала и участники, и зрители. Пропела труба, и бегуны рванулись вперед. Дистанция равнялась одной стадии, то есть 183 метрам, но бежать приходилось по глубокому песку. Снова поднялся многоголосый крик. Кричали, подбадривая себя, бегуны, кричали им в ответ зрители, и атлеты мчались с непостижимой быстротой.
— Каллий, Каллий! — надрывался Лин.
Он весь дрожал от волнения. Да и все на стадионе волновались не меньше мальчика. Яростные болельщики кричали, махали своим друзьям и любимцам, вскакивали с мест, размахивали плащами, обнимали соседей или ссорились с ними.
Как молния промчался Каллий мимо своих друзей и первым достиг финишного столба. Грудь юноши тяжело вздымалась.
— Каллий победил! Каллий прибежал первым! — в восторге кричал Лин.
— Он бежал прекрасно. — серьезно ответил Теллеас. — Но самое трудное еще впереди. Ведь ему предстоит состязаться с лучшими из лучших!
Еще четыре раза выстраивались у старта. Еще четырежды захлебывались от восторга зрители, приветствуя победителя.
И наконец, на поле осталось только пять человек. Кто из них станет первым олимпиоником? Кому суждена победа?
Лин со страхом смотрел на четверых юношей. Все они далеко опередили соперников, каждый в своей четверке, и все они выглядели такими могучими, что стройный Каллий казался хрупким рядом с ними. Удастся ли ему победить их!
— Какие атлеты! — крикнул кто-то среди наступившей напряженной тишины.
В пятый раз пропела труба. Пять бронзовых тел так молниеносно рванулись вперед, что судьи с рогатинами поспешно отскочили от стартовой линии. И сразу же, к ужасу Лина, Каллия опередил Феаген — самый опасный из соперников, Феаген, о котором рассказывали, что он обгоняет зайцев.
— Феаген!
— Феаген! — кричали зрители.
— Что же это, Ликон? — задохнулся Лин, судорожно ухватившись за руку юноши.
— Ничего еще не известно! — пытался успокоить его Ликон, который сам весь дрожал от волнения и страха за друга.
— Феаген! Феаген! — звенели в ушах Лина крики зрителей. Он закрыл глаза руками, чтобы не видеть поражения брата. Но вдруг…
— Каллий! Каллий! — услышал мальчик и опустил руки.
— Феаген!
— Каллий!
— Феаген!
Стадион неистовствовал. Каллий и Феаген бежали рядом, но ежесекундно то один, то другой вырывался вперед. Сердце Лина билось с такой силой, что удары его отдавались во всем теле.
— Феаген!
— Каллий!
— Феаген! Феаген!
До финиша оставалось совсем немного, когда Феаген заметно обошел Каллия.
Казалось, исход борьбы уже предрешен, и слезы невольно выступили на глазах Лина.
Но внезапно отчаянным броском Каллий рванулся вперед и, оставив позади Феагена на последних нескольких метрах дистанции, первым пересек финишную линию.
— Победил Каллий, сын Арифрона, афинянин! — громко объявил, выйдя на середину стадиона, глашатай.
— Подойди ко мне, сын мой! — сказал почтенный, пожилой распорядитель.
Каллий почтительно склонил перед ним голову, и распорядитель возложил на потемневшие от пота волосы венок из веток дикой оливы, срезанных золотым серпом с дерева, которое росло у храма Зевса.
Друзья, земляки, знакомые и незнакомые поклонники с громкими приветственными криками бросились к новому олимпионику. Они окружили его, засыпали цветами и, наконец, торжественно понесли на руках к помещению атлетов, где он должен был немного отдохнуть и приготовиться к следующему состязанию.
Лин хотел остаться с братом, но тренер бесцеремонно выставил всех вон.
— Молодец, Каллий! Молодец! — восторженно сказал Ликон. — Он достойный преемник Фиддипида, Агея и Лады. Ты, конечно, знаешь о них, Лин?
— Н-нет, — неуверенно ответил мальчик.
— Вот так так! Брат олимпионика не знает знаменитых олимпиоников!
— Расскажем ему! — предложил Датон. — Говори, Теллеас!
— Ну, слушай, Лин. Фиддипид пробежал за два дня от Афин до Спарты. Агей, когда победил в беге здесь, на Олимпийских играх, сбегал домой в Аргос, рассказал там о своей победе, а ночью вернулся в Олимпию, чтобы участвовать в соревнованиях следующего дня. А Лада пробежал дистанцию с такой быстротой, что у него даже не оказалось соперников. Он обогнал всех больше чем вдвое.
— Ты, конечно, видел статую Лады, работы знаменитого скульптора Мирона? — вмешался Ликон.
— Кажется, видел…
— Кажется! Ему кажется! — возмутился Теллеас. — А ты знаешь, что зта статуя своей красотой вдохновляет поэтов, Вот послушай, какие чудесные стихи написал о ней один из них:
Словно в эфире парящий ногами, стремится он к цели, Сильно вздымается грудь, верой в победу полна… Вот таким-то тебя здесь поставил, Лада, сам Мирон. Легкий, как воздух, летишь с поднятой вверх головой. Полон надежды ты. Губы чуть тронуты свежим дыханьем. Жажда к победе в груди взносит желания вверх. Вот он, легкий, как воздух, сейчас с пьедестала соскочит, Чтобы венок получить… Он не из камня — живой!— Тише! — прервал Теллеаса Датон. — Служители уже выровняли землю в скамме, а вот идут и флейтисты!
Углубление длиной более пятнадцати метров, в которое прыгали на Олимпийских играх, называлось скаммой. На тщательно выровненной, мягкой земле ясно отпечатывались следы ног, и если по отпечаткам было видно, что одна нога ступила впереди другой, прыжок не засчитывался.
Прыжки всегда сопровождались музыкой, так же как метание диска или копья.
Запела труба, и атлеты снова вышли на стадион. В руках у каждого были каменные или металлические гантели, при виде которых Лин тихонько вздохнул. Неужели он так и не справится с ними? Нет, он должен добиться успеха, как другие. А без гантелей прыгать нельзя — ведь они точнее направляют размах руки, усиливают отталкивание, увеличивают длину прыжка, да и на землю легче стать твердо — так, чтобы ноги оказались точно рядом!
Флейтист в длинной, до самой земли, одежде поднес к губам свою двойную флейту, и соревнования начались. Один за другим взлетали атлеты с небольшого возвышения у края скаммы. Каллий и теперь прыгнул лучше многих, но на этот раз победа досталась не ему. Когда на возвышение поднялся знаменитый прыгун Фаилл и зрители устроили своему любимцу овацию, Лин понял, что Каллию венка не получить.
— Следи внимательно, мальчик, — шепнул Датон, — еще никто не превзошел Фаилла в мастерстве!
Высокий, стройный Фаилл вытянул вперед руки с каменными гантелями и рванулся вперед. В момент прыжка его руки на секунду опустились вниз, затем он снова стремительно выбросил их вперед, чтобы удлинить полет, а в последнее мгновение перед приземлением резким рывком отбросил руки назад и чуть согнул колени…