Чтение онлайн

А потом просто врезается в Тимура, обнимая его так крепко, как только может. И еще сильнее, когда его руки сомкнулись за её спиной.

— Я хотела пожелать тебе удачи.

— Удачи желают неудачникам, — она отстранила голову после этих его слов, и он убрал прядь ее волос ей за ухо, — А я зажгу и так.

И сказал это так уверенно, что Еве пришлось поверить. Поверить стоя в его объятиях, продолжать верить, пока она садилась на трибуны и верить всем сердцем, когда Тимура объявляли.

— Тимур Панкратов, Российская Федерация!

— Сейчас на льду наш спортсмен, закрывающий произвольную программу. Вчера был не его день, но в его произвольной программе заявлено три нереальных каскада невообразимой стоимости. Он еще никогда не исполнял их по полной программе, посмотрим, что нас ждет сегодня. Тимур Панкратов, на ваших экранах.

Тимур посмотрел на трибуны, где сидела Ева. Медленно кивнул, выезжая на лёд.

Он был готов. Готов показать все то, над чем старался свои девятнадцать лет. Его настрой был максимален, он весь соревновательный день смотрел в себя. Слушал свои ощущения и думал над желаниями. Он поговорил только с тремя людьми: с Евой, почти перед самым прокатом, с братом по телефону утром и с Денисом Руслановичем прямо сейчас. Буквально минуту.

Тренер не интересовался ногой. Не интересовался настроем. Это было лишь несколько слов: «Смотря на тебя, я всегда помню того мальчика с Чемпионата России. Четырнадцатилетнего ЧЕМПИОНА.»

И это помогло намного больше, чем что-либо еще.

Музыка началась. Все, пути назад нет. Тимур Панкратов сам пишет свою историю. Сейчас нет безоговорочных побед, сейчас есть только он. Все зависит от него самого, каждый прыжок и каждый сложный элемент. Нога, бесконечно болящая нога, была лишь элементом его спортивной карьеры. Плевать на это. Он может стоять и кататься — значит и все прыжки сможет сделать.

Четверной тулуп.

Самый легкий прыжок в его программе, и стоит в самом начале. Но это не важно, сейчас Тимур вообще не будет считать баллы. Его душа тянулась к душе того самого. Того самого мальчика с Чемпионата России, который победил сразу же, в первом своем взрослом сезоне. Когда он сам даже не был взрослым. Сколько бы лет ни прошло, он всегда будет помнить тяжесть этой медали на своей шее. Тяжесть каждой медали.

Четверной лутц.

Его первый золотой Чемпионат Мира. Ему семнадцать лет. Он уверенный в себе парень, который идёт напролом. Напролом всем и всему, выполняя сложнейшие прыжки.

Кантилевер.

Тройной аксель.

Все медали висели у него дома. Дома, где он так давно не был. И куда ему придется вернуться. К маме, которая будет его попрекать раз за разом. Зато к Диме, младшему брату, который так поверил в него сегодня. Этот разговор Тимур не забудет никогда, просто потому что именно он задал настрой на произвольную программу. Катя даже не написала. Но и это сейчас не важно, разве он — Тимур Панкратов — зависит от каких-то слов?

Вдохнул.

Четверной риттбергер.

Четверной тулуп.

Выдохнул. Трибуны взорвались, Ева буквально подскочила на месте, зажимая рот рукой. Он сделал это со сломанной ногой…

Придется Тимуру признать. Он зависит от каких-то слов. Зависит от каждого злого словечка мамы, от каждого нежного слова Евы и настраивающего слова Дениса Руслановича. Он не бездушный камень и не тот подросток с максимализмом. Он взрослый человек, которому пришлось терпеть все трудности спорта одному, без поддержки. Сам огородился, сам страдал. Такова его природа.

Бауэр.

Четверной флип.

Ойлер.

Тройной сальхов.

— Он пришёл рвать… — Саша не сдержала предположения шепотом, смотря на техническую оценку. Он получил за этот каскад +2.45, что было практически невероятно для каскадов такой сложности.

— Это реванш, — Паша не мог оторвать глаз от друга, его программы и сложнейших прыжков. Тимур показывал кто тут настоящий Чемпион и кто заслуживает золота Олимпиады.

Самый сложный каскад. «Соберись же, соберись. Насрать на эту ногу, да пусть хоть отвалится! Только после программы!»

Четверной лутц.

Четверной флип.

Приземлил! Он буквально был готов рыдать от счастья, но пока было рано. Еще вращение и прыжок, но он уже понимал — все. Он сделал все чисто, это будет гениальнейший прокат в его жизни.

Ева сидела вся в мурашках. Как и большинство людей, наблюдающих за этим прокатом. Что уж говорить, Тамара Львовна вытирала слезы, смотря на собственного сына на льду. Такого красивого и мужественного. Борющегося с болью. С самим собой.

Четверной сальхов.

Идеально. +3.85 GOE. Невероятные надбавки, невероятный прокат человека со сломанной ногой. Он рассказал на этом льду все. Абсолютно все.

Денис Русланович плакал. Это было непозволительно для тренера такого уровня, но он буквально вытирал текущие слезы платком, смотря за последним вращением его воспитанника на льду. Он сделал все, что было возможно. Все сложнейшие прыжки.

Последний аккорд. Тимур падает на колени.

Тишина.

Секунда.

Две.

Зал взрывается, они буквально кричат, а из глаз Тимура начинают литься слёзы.

— Он плачет? — Вероника неверяще смотрела на спортсмена, опускающего голову вниз, ко льду. Его плечи содрогались от рыданий, а сам он дико тяжело дышал.

Его накрыло все. Эмоциональная сила от проката, собственная беспомощность, режущая боль в ноге… И все это было сейчас в нем. В теле обычного парня, который чем-то заслужил все это.

Резкий удар по льду рукой.

Боль в руке не была сильнее, чем в ноге. Но отвлекала.

Он не верил. Смог?..

— Он может встать? — Денис Русланович забеспокоился за спортсмена, подходя к выходу на лёд.

Может. Тимур подъехал к нему, вытирая слезы с лица и всё ещё тяжело дыша. Парень все еще не верил. Это что — был он? На льду, был он?

— Тимочка… — Денис Русланович обнимает его безумно крепко. И называет так, как называл только на том Чемпионате России — ведь мальчик был маленьким, — У тебя сто тридцать за технику…

Сколько?! Глаза расширяются, а сам парень не верит. СТО ТРИДЦАТЬ?!

Зал не утихает. Никто не собирается прекращать аплодисменты.

— Это было невероятно! Тимур Панкратов! Без лишних слов и комментариев!