Чтение онлайн

Может быть. А может и все бедро.

— Ева, — девушка подняла глаза, — Я рядом.

Он сказал это просто чтобы поддержать. Это знал и он, и девушка. Но, это безумно помогло. Нервы, конечно, не пропали, но она хотя бы чувствовала, что не одна. В городе без матери в свои шестнадцать лет было тяжело.

— Тимур, — она позвала его вновь. Он наклонил голову, давая понять, что готов слушать, — А кто эта женщина?

Они почти дошли до медпункта. Денис Русланович не хотел ничего говорить, ведь он так же боялся, что Еву придется снимать. Пусть она не стабильна, но она — гарантированный пьедестал. И девочка этого заслужила.

Панкратов улыбнулся уголком губ, став похожим на издевающегося клоуна. Он промолчал, занес девушку в медицинский кабинет и уложил на кровать. Тимур опустился на стул рядом, прекращая физический контакт с Евой, но оставаясь рядом. Как и обещал. Смирнова смирилась, что ей не ответят и уже приготовилась к малоприятному медицинскому осмотру, как получила ответ на свой вопрос:

— Сын, — женщина смотрела вплотную на Тимура. Он сморщился, поднимая голову на неё, — Выйди. Тебе нужно вернуться на тренировку.

***

Тимур закрыл за собой дверь медицинского пункта, оказавшись в коридоре. Он вышел один, мать не последовала за ним, а Ева смотрела ему в спину огромными умоляющими глазами. Он хотел остаться, но просто не мог. Мать оказывала на него огромное давление. Что сейчас, что в детстве. Её приход сильно ударил по ментальному состоянию Панкратова. Парню тут же расхотелось шутить и язвить, хотелось оказаться далеко ото льда и матери в частности. Женщина была известным тренером, в прошлом сама именитая фигуристка и олимпийская вице-чемпионка. Именно с её лёгкой руки Тимур оказался на льду сразу же, как только научился ходить. Он не мог сказать, что не любил её. Любил, конечно. Просто по особенному, с примесью страха, запаха постоянных тренировок, угнетений и травмы из детства.

Тимур не заметил, как дошёл до катка, проигнорировал вопрос Паши и тренера, а затем просто вышел на лёд. Он был в своих мыслях, воспоминаниях и неприятных эмоциях от встречи с родительницей. Но, помимо этого было что-то инородное. Волнение? Почти. За Еву, которая могла разбить бедро и навсегда забыть про карьеру фигуристки, не то что про олимпиаду. Он волновался, девчонка была достойна. Если бы он увидел иное на первой тренировке вчера, он бы даже не стал переживать. Выбыла и выбыла. Но она прыгала без остановки, пока он сам её не остановил. Меняла разгон, переносила вес. На редкость упертая девочка. Конечно, ей не сравниться с Прохоровой. Она как раз была на льду и сейчас разговаривала с тренером, нервно перебирая ногами по очереди вперед-назад. У неё было очень нарушено дыхание, девушка только закончила прокат.

А Тимуру пора начинать. Кровь Евы убрать не успели, она впиталась в лёд, поэтому он пошел на другую часть льда.

Панкратов поймал глазами взгляд тренера и начал свою произвольную программу. Руки аккуратно взмахнули, словно показывая лёгкость и небрежность исполнения, но в то же время вытягивавшие фигуру Тимура.

Он закрутился в четверном тулупе, поднимая руки вверх. Ещё несколько миллиметров вниз и ему бы не хватило высоты, которую он набрал. Мягко приземляясь на лёд, он начал вращение. Вместе с ним в голове крутились воспоминания. Как он совсем маленьким хочет поехать с отцом в парк аттракционов, а мать настаивает на тренировках. Он остаётся, катается до вечера, а утром ему сообщают: отец умер. Тимур потерял свой шанс увидеться с ним в последний раз. В свои восемь лет он воспринял это как ужасную ошибку своей жизни. Возможно, именно эта ярость помогла ему стать сильнее.

Четверной лутц.

Тимуру тринадцать. Он влюблён в фигурное катание и считает его делом всей своей жизни. Его цель — олимпиада, а развлечение — ходить на тренировки. Мать, съехавшая с катушек, заставляет его учиться в школе на отлично. Панкратов с утра до вечера на льду и по ночам ему теперь приходится не спать, а делать домашнее задание и учить экономические термины, ведь мама выбрала ему специальность экономиста в университете. Именно тогда в руки Тимура, казалось бы, спортсмена, попала его новая любовь: вишневая сигарета с кнопкой, которая помогала ему справиться и не сорваться.

Вращение с выпадом. Он чуть не слетел с оси, но сохранил равновесие.

Тимуру четырнадцать. Он выиграл свой первый Чемпионат России. Мальчик улыбается на пьедестале, машет камерам и показывает медаль, надетую на его шею. Распускает кудряшки, которые раньше были в хвостик. А после получает от матери за слишком легкомысленное поведение. Она даже не поздравила его, только подняла медаль, осмотрела её и выдала те слова, которые до сих пор приносят Тимуру невероятную боль:

— А олимпийское золото будет?

Парень услышал это наяву. Краем глаза, начиная раскатываться для тройного акселя, он увидел свою мать. Она смотрела презрительным взглядом. Не должны так матери смотреть на своих детей, особенно когда они не виделись практически год.

— Куда ты выпячиваешь руки? У тебя куриные лапки?

— Тамара Львовна, попрошу не вмешиваться в ход тренировки, — это был тренер, который следил сейчас за прокатом Тимура. Молодой и перспективный, сам недавно закончил карьеру и сразу же начал работать с будущими олимпийским чемпионами. Роман, он просил называть его по имени. Тимур не видел, но представлял, как мать схватила воздух ртом и возмущённо фыркнула.

Тройной аксель. Панкратов недокрутил четверть, после чего обязательно должно было последовать «Бездарность» от матери, но этого не было. Хотя женщина все ещё стояла возле борта катка.

Лезвия противно прокряхтели по льду, когда Тимур тормозил. Он остановился на середине программы, чтобы посмотреть на мать. И подошедшего Дениса Руслановича. Значит должны быть хоть какие-то новости про Еву. Это было непозволительно, но Тимур не мог продолжать кататься без информации.

Парень сделал два маленьких круга, приводя дыхание в норму и вытирая влажные руки о штаны. То ли от волнения, то ли от дополнительной нагрузки в виде Евы на руках, он очень устал от трех прыжков. Хотя не должен был, с его необычайно развитой выносливостью.

— Что с ней? — Тимур привалился к борту, краем глаза оценивая прыжок Паши. Его успехи в последнее время были поразительны и Панкратов начинал опасаться его как соперника. Сложность программ была одинакова, но Тимур стабильнее.

Денис Русланович сжал губы, нервно прикрывая глаза и качая головой в сторону. Дело плохо…

— На олимпиаду поедет?

— Тимур, — это вновь Денис Русланович, качающий головой, — У нее разбито бедро. Она едва ли сможет ходить в ближайшую неделю, ей нужна терапия, она не вытерпит ходить, а тут еще и прыгать… Мы заменим её.

Заменят?.. Кажется, у Тимура с недосыпа поехала голова. Потому что он не может объяснить себе иначе свои действия, совершенно неадекватные и несвойственные спортсмену. Он резко выпрямился, ударяя рукой по бортику и смотря прямо в глаза Денису Руслановичу. Тренер сам опешил от подобной инициативы, слегка отпрянув назад. Панкратов загорелся яростью и из его рта сами собой полились слова:

— Какого черта вы собираетесь её отстранить? Она разве сказала, что не вытерпит? Дайте шанс! Заменить вы можете хоть прямо на олимпиаде, но круче ее вы никого не найдете! Я помогу, она будет со мной, дайте шанс! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!