Чтение онлайн

– Ты за это заплатишь, гадина! – заорал тюремщик, выйдя из себя и схватившись за меч. – Убью!

Он бросился на решетку, позабыв страх. Ударил по прутьям в исступлении, высекая искры. Он кричал так громко, что прибежали тюремщики Пир и Варек. Они оттащили обезумевшего Марика от темницы.

Пир был парень незлобный, хоть и до ужаса неуклюжий. У него был еще один недостаток: он редко просыхал и часто забывал о том, что случилось накануне. Вот и теперь, хватив ночью лишка, он позабыл предупредить надзирателя, что вечером в темницу бросили мага-ренегата, устроившего потасовку в храмовом квартале.

Мага посадили в дальний каземат, заговоренный, предназначенный специально для пленных колдунов, предварительно убрав оттуда плачущего дурачка, который оказался там из-за обвинения в колдовстве. А двумя часами позже в тюрьму заявилось странного вида существо.

Существо назвалось Олли Таймоном. Оно сообщило, что не в силах больше нести бремя греха, и созналось в десятке преступлений, совершенных за последний день в Мареаполе. Существо поведало, что владеет магией, но власть вскружила ему голову и заставила встать на путь неправедный. Теперь существо горько раскаивалось и собиралось понести наказание.

Пир быстро сообразил, что получит награду за поимку опасного преступника, а о явке с повинной можно было и умолчать. Олли Таймон был схвачен и брошен в зачарованную темницу к волшебнику-ренегату, коль скоро тот не протестовал.

Больших трудов стоило тюремщикам увести Марика из подземелья. Пир, соображая, что ему достанется от начальства, быстрей вытолкал орущего надзирателя ну улицу и сказал, чтобы он «шел с богом домой и отдыхал».

В полдень Марика видели в каком-то кабаке, где тот напивался простым самогоном, к которому раньше не притрагивался. Он опорожнил восемь кружек, упал под стол и, по словам хозяина, «заблевал весь пол». Потом Марик, сам не зная как, оказался в мареапольских трущобах, без оружия и без единой глории в кармане. Еще пропало золотое обручальное кольцо, которое Марик носил с собой.

Как потом говорили люди, под вечер пьяный стражник на площади Роз орал, как пойдет «искать справедливости» у чародея, что сидит в Ратуше. Что как только он «найдет справедливость», то уж точно покажет «всем этим выродкам и ворюгам», кто тут главный. После этого никто больше не видел мареапольского надзирателя Марика живым.

Через несколько дней Храмовой площади заметил, что у задней двери его соседа видны следы крови: отпечатки ладоней и сапог. Отправившиеся проверить дело солдаты из охраны вскоре выловили тело Марика из канала.

У надзирателя была проломлена голова, но аптекарь, которого позвали для установления истинной причины смерти, сказал, что бедолага просто утонул. Так и решили – а остальное осталось под покровом тайны, да и вряд ли кому это было интересно.

Обитатели тюрьмы так и не узнали, что случилось с противным тюремщиком. Они даже не подозревали, что слышат его крики последний раз. Но они провожали его одобрительными возгласами, свистом и улюлюканьем. Прошло еще немало времени, прежде чем в темнице воцарился прежний покой. Странное существо по имени Олли Таймон повернулось от решетки и, как бы извиняясь, сказало:

– Он мог бы выкрутиться, если бы был умнее.

Его глаза с латунным блеском действительно немного светились, и в темноте подземелья Таймон мог видеть на манер кошки.

В глубине камеры на куче отсырелой соломы, зевая и почесываясь со сна, сидел молодой человек. С виду весьма интеллигентный, хоть и в несколько помятой одежде, с рыжими немытыми волосами и щетиной на лице, он походил больше на «вечного» студиозуса Глеменбриджа, или же на церийского миннезингера, чем на мага, пусть и средней руки. Было в его внешности что-то несерьезное и ветреное, нечто такое, что никому бы не пришло в голову сопоставить с искусством магии, много более сложным, чем многие точные науки.

Но внешний вид, как говорится, бывает обманчив, и далеко не любой встречный мог распознать в молодом человеке мага, да еще и Великого Магистра Ордена Странствий и Поэзии. И парень этим пользовался, порой с большим успехом. Звали его Вейдок Найтл.

Обычно у Великого Магистра Найтла было невпроворот важных и не очень дел. Свой магический орден – штука серьезная, требует ответственности. Но так как сейчас Вейдок сидел в темнице, спешить ему было некуда, и он решил позволить себе проспать до обеда. Правда, теперь его отдых был нарушен.

– Олли…

– Это я, – ответило существо.

– Что ты здесь делаешь, друг Олли? – спросил Вейдок.

– Как и ты – сижу в тюрьме, – честно ответил Олли Таймон.

– Трудно было загреметь сюда?

– Не трудно. Велика задача – взять на себя дюжину преступлений.

– Ну-ка, ну-ка?..

– Воровство, разбой. Осквернение святынь. Ничего сложного. Трудней было убедить солдат бросить меня в ту самую темницу, в которой сидишь ты.

– И как ты вышел из положения?

– Да так же – обманом. Я сказал им, что тоже волшебник и обычная камера для меня не годится.

– Они тебя послушали?

– Как видишь. Я могу быть очень убедительным, если захочу.

– Да уж. Но если бы ты был иногда столь же сообразительным… – произнес Вейдок. – Друг Олли, тебе ведь не приходила в голову мысль, что, оказавшись в темнице, ты не сможешь внести за меня залог?

– Мне приходила другая мысль, – проворчал Таймон. – Мысль о том, что простой побег гораздо лучше немалых денежных затрат и проще в исполнении.

– Что делать… Ты и я – мы мыслим по-разному, – Вейдок встал, разминая ноги. – Все равно, рад тебя видеть, – он хлопнул Таймона по плечу.

Таймон фыркнул и сердито пробурчал:

– Взаимно.

Вейдок сделал несколько шагов до решетки, глянул за нее. Оттуда проникало немного света.

– Да, тесна юдоль скорби. Горьки лишения. Но сладко воздаяние… – пробормотал Магистр. – Олли, зачем ты поколотил этого бедолагу?

– Он сам напросился, – буркнул Таймон, сверкнув глазами. – Не нравится мне этот город. И эта страна не нравится. Посмотри, на кого я становлюсь похож.

Вейдок внимательно на него посмотрел.

– Ты опять теряешь человеческий облик, старина.

– Именно. С каждым днем становится хуже. Во всем виноваты люди из этого города. Поверь мне, Вей, я не желаю им зла, но они меня меняют. Я теряю лицо! Надо убираться из Мареаполя как можно скорее, вот мое мнение, если хочешь.

Вейдок пожал плечами.

– Мне кажется, ты не прав, друг Олли.

– Я прожил на свете много веков. Как я могу быть не прав? – сердито спросил Таймон.

– Вот и я гадаю все – как?..

Пока Вейдок занимался тем, что делал наклоны влево и вправо, Таймон прислушивался, навострив уши. Заметив это, Вейдок усмехнулся.