Чтение онлайн

– И ведь даже если Рим узнает, – проронил Амброзий, будто бы невзначай. – то уже не придет.

Краем глаза он заметил, что Вортигерн улыбается. Да, теперь он намеренно не причислил себя к списку римлян.

– Те, кого вы кличете варварами, умеют неплохо сражаться. Твоим бывшим друзьям сейчас есть чем заняться.

Вортигерн поднял с земли солидный осколок и сунул его в карман.

– Флавию Клавдию не хватило терпения и удачи, – проговорил император. – Теперь я снимаю все сливки. Ты ведь понимаешь, что о такой шахте лучше не трепать лишний раз?

– Тебе нужно слово, что я никому не скажу?

– Никому? Если бы я хотел, чтобы о ней никто не узнал, я бы убил тебя, Полу-бритт. Прямо здесь. Думай лучше. Нам нужны работники, чтобы добывать этот клад. Я сказал то, что сказал – не трепись.

Амброзий кивнул. Наличие оловянной шахты мало кого волнует. Наличие шахты баснословно богатой – волнует многих. Особенно отряды саксов через пролив. Он тоже поднял с земли осколок, похожий на тот, что они нашли на поверхности. Где-то в глубине узкого тоннеля слышался мерный стук капель.

– Ее затопило, – проронил Амброзий. – Потому ее и забросили. Поверить не могу. Это подарок судьбы, Вортигерн, мы построим такую империю…

Улыбка солдата дрогнула. Взгляд Вортигерна стал сперва жёстким, а потом настороженным.

– Говори тише, – перебил он Амброзия и опустил факел ниже. – Ты слышишь?

– Слышишь что?

Центурион повернул голову туда, в темноту, из глубины шахты не доносилось ни звука кроме тихого плеска воды. Затем что-то обрушилось на его голову, точно гора, череп пронзила страшная боль. И блеск оловянной руды померк перед его глазами, как потушенная свеча.

Центурион очнулся, когда по его лицу начали барабанить первые капли дождя. Холодные и большие, они больно били по коже, но туман, застилавший глаза, не давал ему прийти в себя и оглядеться. «Дождь, – осторожно билась в его мозгу искра разума. – Это не капли с потолка в шахте, я чувствую ветер с моря. Гнилой запах водорослей. Грязь под спиной, траву и мелкие камни. Я оказался снаружи.» Он вновь попытался открыть глаза и моргнул раз пять или шесть. Мутный образ перед ним принял очертания узурпатора. Амброзий поджал онемевшие губы и почувствовал слабый вкус крови. Слова сложились только в сиплые вздохи.

– А, ты очнулся, – Вортигерн склонился над ним. Он сидел рядом, насквозь промокший, по его лицу и бороде потоками стекала вода. Плаща на нем не было, грубой и плотной тканью он кое-как накрыл тело Амброзия. Центурион попробовал встать, но почувствовал острую боль в правой руке и рухнул обратно в грязь.

– Лежи, – Вортигерн одернул его. – Тебя знатно приложило, ты пока и шагу не сделаешь, Полу-бритт.

Солдат отвернулся и стал невозмутимо смотреть на равнину. Где-то там, на другом ее конце, был их лагерь и помощь.

«И Утер, – подумал Амброзий. – Брат должен был понять, что меня долго нет. Люди Вортигерна… Будут ли они искать своего императора?»

– Вортигерн… – он облизал губы. – Что, что случилось?

Солдат пожал плечами, но не обернулся. Голос его был сухим и безликим.

– Обвал. Я предупреждал нас обоих, Полу-бритт. Первый обломок упал тебе на затылок, я тебя вытащил. Вот и все.

Значит, Вортигерн спас его. В голове начало проясняться и боль в правой руке стала невыносимой.

– Шахта… – просипел он.

– Шахты больше нет, Полу-бритт. Слушай лучше. Ее завалило прямо за нами. Если б ты мог обернуться, ты бы увидел.

Шахты нет. Оловянное богатство ушло снова в недра, из которых и поманило. Всего несколько мгновений, и мечта развеялась, как утренний сон. Не первый раз в жизни центуриона и не последний. Случайной удаче доверия нет. Сейчас его больше заботила боль в руке и затылке – Амброзий попытался сжать пальцы в кулак, но не почувствовал под ними влажную землю.

– Вортигерн, – позвал он. – Где наши кони?

– Пасутся.

Амброзий приподнялся на здоровой руке.

– Отчего ты не привел нам подмогу?

– Я мог бросить тебя здесь, римлянин. Или же сразу в шахте. Научись доверять своему императору, если решил остаться со мной.

– Отвечай! – рявкнул Амброзий. Воспоминания о былой власти и силе вырвались на свободу. – Что с моей рукой, солдат! Почему я лежу под дождем! Это ты со мной сделал? Если да, обещаю, я… нет, Утер убьет тебя. Ему это будет лишь в радость!

Нынешний император островов обернулся к нему. Он хотел ударить его, это верно, это было видно по глазам, но Вортигерн сдержался и разжал свой кулак.

– Советую тебе прикусить свой грязный язык, Полу-бритт, – глухо ответил он. – Я не помчался за помощью, потому что не хотел оставлять тебя одного. Я не погрузил тебя на коня, потому что тебя нельзя было трогать, пока ты лежал без сознания. Я накрыл тебя своим старым плащом. Выходит, мать говорила мне верно – Риму не ведома благодарность.

Сейчас Риму был ведом стыд и страх, и Амброзий не знал, что было сильнее.

– Что же касается твоей руки…

Вортигерн помог центуриону опереться спиной о валун, а затем откинул промокший плащ. Амброзий взглянул на свою правую руку, и у него сжалось сердце. Вся его кисть походила искореженное смятое месиво из кожи и связок. К горлу подступила тошнота. Вортигерн снова прикрыл плащом его руку.

– Обвалом тебе задело не только голову, Полу-бритт, – проронил он. – Впрочем, на твоем месте стоит радоваться, что вообще остался в живых. Рука – не нога. Через пару дней ты спокойно сможешь ходить, хотя, вероятно, станешь калекой – меча-то тебе уже не держать.

Калека. Это слово раскатом грома звучало у Амброзия в голове. Жалкий калека, он больше не воин и не мужчина, больше не центурион и не хозяин земель в Повисе. Новый мир отверг его сразу. Он взглянул на Вортигерна. Трижды раб и разбойник смотрел на него теперь с жалостью. От гнева и боли Амброзию стало нечем дышать. Его яростный крик прорезал гнетущую тишину равнины.

– Я думаю, ты сможешь сидеть на лошади, если я привяжу тебя, – безразлично ответил солдат. – Теперь можно ехать.

– С моим братом ты никуда не поедешь, ублюдок!

Амброзия обдало холодной грязью из-под лошадиных копыт, удар грубого кулака – и Вортигерн упал рядом в лужу. Амброзий с трудом поднял голову, затем услышал знакомый звук – Утер выхватил меч из ножен.

– Я просто убью тебя, как собаку… Вставай, ты! – тот пнул узурпатора в челюсть.

– Брат!

– Потерпишь… Сперва я зарежу выскочку.