Оля плюс Паша. Бывшие
Шрифт:
Не знаю, сколько бы продолжалось мое сумасшествие, если бы в один из таких рейдов меня не выцепил Туманов. Он не бил мне морду, не угрожал, он даже не разговаривал со мной. Постучал в окно, попросил опустить стекло и приложил к моему уху свой мобильный.
Я даже не успел сказать «Алло».
– Грозин, через десять минут я пеленгую твой маячок на выезде из города.
С куратором не спорят, с ним вообще не обсуждают свои действия, поэтому через десять минут я уже мчал в столицу. Правда, не один мчал, рядом, на пассажирском сиденье, без умолку тарахтела о какой-то ерунде пиратская копия Лисы.
***
Дикий свист заставляет меня вернуться к клубному представлению. Осматриваюсь и без труда определяю, что свистел Томский.
– Гера, ты чего творишь? – подкалываю я друга.
– Отвали, Гроза, не ломай кайф – отмахивается он от меня и машет пачкой денег, приглашая танцовщицу, спуститься.
Закатываю глаза и откровенно ржу.
– Так тебе рыжую уже не надо?
– Кто сказал? Я двоих возьму, но по очереди – Гера поднимает указательный палец вверх и продолжает настойчиво звать танцовщицу.
Без интереса наблюдаю, как стриптизерша спускается со сцены, подходит, усаживается Томскому на колени. Происходящие не впечатляет, скорее наоборот. Одним глотком допиваю коньяк, закидываю в рот дольку лайма и жмурюсь. День выдался непростой, сбор вещей, поездка к Ляльке… Не тянет на развлечения, не вставляет…
Я поднимаюсь с диванчика, жестом показываю Гере, что я ухожу и сквозь толпу танцующих пробиваюсь к выходу. Все, что мне сейчас нужно – кто-то трезвый из пацанов, чтобы могли докинуть мое захмелевшее тело до дома. Сканирую группу парней, что дежурит возле курилки и, выцепив одного, самого скучающего, вкладываю ключи от своего Гелика ему в руку и указываю на дверь.
Глава 14
Лялька
– Меня приняли! – Кричу на весь дом.
– Что? Куда? – доносится приглушенный голос сестры.
– На работу! Систер! Я теперь репортер! – ору в ответ и скидываю безнадежно испорченные промокшие кроссовки.
Придется покупать новые и выбрать что-то понадежнее. Стас сразу предупредил, что дождевик и резиновые сапоги всегда должны быть в машине. Думала, шутит, но когда прокатилась с ним на ДТП, на втором кольце, поняла, что нет. Я, конечно, старалась обходить лужи, но на улице так сыро…
– Так, а, ну-ка рассказывай давай – спускается со второго этажа сестра.
– А есть что покушать? – строю грустную рожицу – а то так есть хочется, что я тортик купила к чаю.
– Так значит. – Сашка останавливается на полпути – переодевайся и жду тебя на кухне, и только попробуй мне все не рассказать.
– Я быстро, очень быстро!
Бегу в свою комнату, потом в душ. От запахов еды сводит желудок и я даю себе и малышу обещание, что с сегодняшнего дня буду есть вовремя даже на работе.
Три месяца, мы вместе уже три месяца, а значит… Я кутаюсь в теплую вязаную кофту и смотрю на себя в зеркало. Еще немного и будет заметно… Поворачиваюсь боком и провожу ладошкой по плоскому животу.
– Пойдем кушать? Да?
Я хочу есть, а еще, рассказать все сестре. Что из этих двух желаний сильнее? Конечно, второе. Я готова орать об этом на весь мир…
Довольная собой, я захожу на кухню. Сашка уже ждет меня за столом, обхватив ладошками пузатую чашку с какао. Рядом с ней стоит большая дымящаяся тарелка для меня.
– М-м-м – тяну носом – как вкусно пахнет!
– Сергеевна сегодня превзошла себя – улыбается сестра – чахохбили.
– Вот это да! – я отодвигаю стул, забираюсь на него с ногами и хватаю ложку.
Сашка закатывает глаза и качает головой: «Не томи, Ляль!»
Улыбаюсь, видя, как сестра ерзает на стуле от нетерпения и ждет подробностей. Держу театральную паузу. Под пристальным Сашкиным взглядом вылавливаю из тарелки кусочек курицы, и отправляю его в рот, а после, едва прожевав, начинаю свой рассказ.
– Вот так, Саш. Им как раз была нужна такая, как я: молодая, с активной жизненной позицией. – Гордо поднимаю вверх ложку, завершая свой монолог. – Теперь я сотрудник канала. Первые две недели со Стасом покатаюсь, а после уже одну в поля выпустят.
– А ты не будешь уставать? Вот так мотаться по городу? – осторожно уточняет Саша.
– Систер, без паники, я все продумала. Во-первых, скоро лето, а это тепло и солнце. Будет получаться что-то вроде прогулки. С собой буду брать перекус, а на обратном пути заезжать в какое-нибудь кафе. Во-вторых, шеф – знакомый Алекса, зверствовать не будет и против моего положения ничего не имеет. Наоборот, сказал, что матери-одиночки – самый мотивированный персонал.
– Смотри, конечно, но…
– Все отлично – успокаиваю сестру – врач уверен, что все у меня идет замечательно. Поводов для беспокойства нет.
Сашка не верит. По глазам вижу, что переживает, но я не сдамся, только не сейчас. Я справлюсь, должна. Докажу всем, что я не маленькая девочка.
Вдоволь наболтавшись с сестрой, я возвращаюсь к себе в комнату. День сегодня, конечно, особенный, но сессию никто не отменит. Достаю учебники и сажусь за лекции. Сил, хоть отбавляй, энтузиазма не меньше. Отрываюсь от тетрадей только через два часа, когда глаза начинают слипаться. Ловлю себя на том, что листаю книгу, а запомнить основные виды репортажей не могу.
– Скукота-а-а! – зеваю, после того как десять раз прочла одно и то же предложение.
Откидываюсь на спинку кресла и словно маленький ребенок, кручусь на нем, как на карусели. Запрокидываю голову, смотрю в потолок.
«Надо будет потихоньку обустраивать детский уголок – отталкиваюсь ногами от пола, вращаюсь на кресле в разные стороны, присматривая лучшее место. – У окна? Поближе к стене? Наверное, так, ведь надо будет проветривать комнату».
Мысли стройной веерницей ползут в голове, я размышляю, визуализирую, составляю списки…
– Черт! – выскакивает у меня и все планы рассыпаются как песок.
Причина?
Я сейчас смотрю на нее. Смотрю туда, где за комодом, виновато прижавшись к стене, ютятся две большие Грозинские сумки с вещами.
Моими вещами.
В тот день решила, что достаточно с меня впечатлений и не стала из даже открывать. Потом были дела, учеба, поиск работы… Ладно, не буду врать. Практически каждый день я смотрела на сумки, убеждала себя, что их надо разобрать и… откладывала. Казалось бы, что проще, открыть, достать вещи?