Оля плюс Паша. Бывшие
Шрифт:
«Ника, значит. – Рассматриваю гордо вышагивающую к кассе девушку».
Из моего убежища можно рассмотреть только длинные ноги, короткий белый пуховик, и ярко-рыжие волосы, стянутые в тугой хвост. Слишком худая, яркая, я бы даже сказала вульгарная.
«А Грозину нравится – внутренний голос подливает масло в костер, выжигающий все внутренности»
Ревную. Дико, неистово, бессильно и горячо. Чтобы хоть немного унять этот огонь, пытаюсь найти в сопернице изъяны и не нахожу. Моя самооценка разлетается вдребезги, но я продолжаю истязать себя и иду до конца. Какая она мне соперница, он сейчас с ней, а для меня… Для меня он в командировке. Паша даже на мои звонки не отвечает, а значит, она лучше.
Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Реветь нельзя.
«Я тоже очень красивая и фигура у меня отличная – внушаю сама себе – пока еще отличная».
Немного помогает, но разум бдит и тут же восстанавливает справедливость, указывая, что молоденькая Ника выглядит очень сексуально. Сексуальнее, чем я в своих широченных джинсах.
Перевожу взгляд на вешалку, где висит одежда. Брюки уже не кажутся мне суперудобными, а модная безразмерная толстовка вызывает лишь стыд. Смеюсь сама над собой, ведь платье от именитого дизайнера, что я сегодня на радостях купила и вовсе напоминает блеклую монашескую робу.
«Куда тебе, Ляль, против кожаных блестящих лосин – добиваю себя едкой издевкой».
Не помню, как выбираюсь из примерочной, как покидаю магазин. В голове звенят слова Грозина про «выходные костюмчики», а в душе… Ничего там нет. Просто иду вперед, шаг за шагом, поднимаюсь по лестнице, смотрю на вывески.
Зачем?
Странная штука – жизнь, полчаса назад я была полна планов и надежд, а сейчас просто механически переставляю ноги, чтобы двигаться. Просто иду и каждый шаг – шаг в неизвестность, потому что я понятия не имею, что делать дальше?
«Высказать все Грозину и уйти? – Замираю у витрины с детскими погремушками – Раньше бы так и сделала».
Отхожу от стеллажа с игрушками, чтобы не отвлекаться, но взгляд тут же упирается в рейлинг с милыми детскими комплектиками. Осматриваюсь, в поисках укрытия, но здесь его просто быть не может. Разноцветные мишки, принцессы, котики… Все пространство магазина как будто кричит, что детки – это прекрасно.
Дохожу до пуфика, что стоит в самом углу обувного отдела, сажусь и прислоняюсь лбом к холодной стене. Я не одна, принимать решение придется, и за себя, и за ребенка. Именно поэтому так тяжело.
Я и малыш…
Надо быть сильной. Гнать сомнения и горе-папашу подальше и тогда все у нас будет замечательно. Готова ли я к тому, что все это замечательно будет для нас двоих? Для меня и для моего ребенка? Пока не знаю. Нужно ли мне это?
Уже в машине, когда еду домой, я еще раз набираю номер Грозина. В ответ из динамика раздаются все те же длинные гудки, которые я по привычке считаю.
– Пять, шесть…
– Да, Ляль.
– Привет! – радостно кричу на всю машину, забыв обо всем.
– Привет – осаживает меня строго Паша – что-то важное?
– Да, то есть нет – беру себя в руки – ты когда возвращаешься?
– М-м-м… Завтра, а что?
– Ничего, Паш, – отвечаю как можно безразличнее, а перед глазами так и мелькают картинки, где он с Никой – Ничего, мне пора.
Обрываю звонок и переключаю все внимание на дорогу. Теперь у меня есть ответ на вопрос, готова ли я.
– Да, я готова попробовать. У нас с малышом все будет замечательно. А Грозин? Пусть топает к своей рыжей.
Глава 4
Лялька
Весь следующий день я собираю вещи.
Ну, как собираю, перебираю фотографии, подарки, безделушки… любуюсь на идеально выглаженные и развешенные по вешалкам вещи Грозина и заставляю себя вспоминать все плохое, что было за четыре года наших отношений. Получается так себе. Мы с ним даже не ссорились. Спорили, да, но не ругались, и тем обиднее понимать, что он ушел не из-за истерик и скандалов.
Задвигаю опустевший ящик комода, и взгляд цепляется за наше с Пашей фото. Беру его в руки и легонько провожу пальцами по стеклу.
Паша меня разлюбил…
Или не любил никогда…
Неожиданное откровение забирает остаток сил, и в поисках поддержки я оседаю на кровать. Подавляю накатывающую истерику и мысленно переношусь в прошлое, в самое начало наших с Грозиным отношений.
***
– Еще по бокальчику и пойдем танцевать! – скомандовала пьяная Ленка.
Она старалась держаться, но после всего выпитого ей с трудом удавалось усидеть на стуле.
– Да, хватит уже! – Попыталась шепотом образумить подругу – люди кругом!
– Где?! – крикнула она, чем привлекла внимание большей половины посетителей ночного клуба.
От стыда я была готова залезть под стол, но Ленке было мало.
– Оу! Подруга, смотри, а Илонка времени зря не теряет – дернула меня за рукав рубашки и ткнула пальцем куда-то в угол.
Сгорая от стыда, посмотрела в нужном направлении, а там, наша Илона уже сидела на коленках у какого-то амбала, лет на десять ее старше.
«Господи – пронеслось в голове – когда все закончится, помоги мне собрать подруг и развезти их по домам без приключений».
– Поднимай свою тощую задницу – прошипела мне на ухо Ленка – и топай за мной.
– Стой! – успела пропищать ей вслед, да только все впустую.
Ленка шатающейся походкой от бедра направилась к дальнему столику, за которым сидела компания из четырех мужчин.
– Давайте, девочки, присаживайтесь. Вот сюда – подсуетился Илонкин амбал, не обращая внимания на мой недовольный вид.
Грозина я заметила сразу. Он, в отличие от друзей, тоже не испытывал радости от нашего присутствия и даже не пытался этого скрывать. Весь его вид просто кричал, что нам здесь не место. Плевать, моя цель – приглядеть за пьяными подругами.
– Павел – он буквально сплюнул через губу свое имя.
– Оля – с вызовом ответила я.
А дальше, дальше он произнес фразу, которая переключила мой мозг в режим стервы и охотницы.