Чтение онлайн

– Ну ладно, – я с сомнением посмотрел на Олю и попытался в последний раз остановить ее. – Может, лучше не надо?

Оля отрицательно покачала головой, замолчала и наконец-то решилась.

– Я тебя ночью обманула… Я с этими мальчиками, которые офицеры, еще днем познакомилась. Заманили все-таки меня к себе на бокал шампанского. Ничего такого тогда не было, посмеялись, поболтали. Выпускники военного училища. Артем и Вася. Это поначалу у меня вызвало настороженность – офицеры и все такое. А они смешные такие, компанейские оказались. А присмотрелась – какие там офицеры. Обычные мальчишки, наперегонки хвастающиеся, чтобы произвести на меня впечатление. Артем, такой спортивный качок, все гимнастические упражнения делал. То от полки отожмется, то взлетит на верхнюю полку даже без повода. Впечатления на меня производил. Мне смешно так стало. А Васька, большой такой, чем-то на мишку похожий. Ресницы пушистые, как у девочки, румянец во все щеки. И такое впечатление, что он еще не бреется. Пушок такой на щеках. А еще смотрел он на меня так, как на меня раньше Андрюшка смотрел. Я ему в глаза заглянула, а он засмущался и покраснел. Все меня развлекали своими рассказами об училище, и какие они крутые.

Оля отодвинулась от меня и отвернулась.

– А ночью, когда ты уснул, мне не спалось. Я вышла подышать в коридор. Стою и вспоминаю то, что было в отпуске. И так стыдно стало. И за то, что было, и за то, что тебя попросила следующим летом опять все повторить. Вроде в шутку сказала, но ты же знаешь – в каждой шутке есть доля правды. Вот из-за этой доли правды мне стыдно и стало. Ведь то, для чего мы это делали, получилось, а значит, больше не надо. Жена должна быть верна мужу. Приняла решение, что никаких больше приключений. Решила и сразу же представила себе, что у меня больше ничего такого не будет, и так мне себя жалко стало. Прямо до слез. Дура такая! Сама же себе запретила и сама же себя стою, жалею. И тут глубоко внутри меня что-то возмутилось и воспротивилось этому моему решению. Желания, наверное, поняли, что я на них покушаюсь – сладкого лишаю, заворочались внутри и проснулись. И вот стою я, заполненная желаниями и томлением, и пытаюсь отвлечься глядя в окно. А там такая красота! Мы как раз проезжали мимо озера. Бескрайняя темная матовая гладь, и луна, бегущая за нами в темном небе, а ее отражение – по воде. Я смотрю на озеро и на луну, и у меня ощущение, что я уже лечу высоко в небе вместе с луной над этой бескрайней гладью, а за мной, как и у луны, летит моя тень. И луна поет для меня. И я уже не просто лечу, но и кружусь вместе с луной в танце, а ее лучи ласкают мое обнаженное тело. У меня такой восторг на душе. Тут поезд тряхнуло, я перевела взгляд и… встретила влюбленный взгляд мальчишки из моей мечты. У меня задрожали ноги, и громко застучало сердце. Нет, почти сразу же я поняла, что на меня смотрит Артем, а не тот придуманный мной мальчишка. Это было так неожиданно, так внезапно его появление, такая странная моя реакция на его взгляд, что когда он подошел ко мне и мягко поцеловал меня в губы, я, Пашенька, растерялась. А когда очнулась, поняла, что отвечаю на поцелуи. Целуюсь с ним. И от этого мне самой стало стыдно. Стыдно от того, то я даже не пытаюсь от него отстраниться. Он же меня даже не обнял, просто гладил мои волосы. Я же могла отстраниться, но не сделала этого. Знаешь, наверное, не отстранилась потому, что у меня от его поцелуев сладко зазвенело внутри. От стыда я закрыла глаза и дальше уже целовалась с закрытыми глазами. Сначала мы целовались, касаясь друг друга только губами, потом он, целуя, обнял меня, а я, прячась от своего стыда, попыталась спрятаться в его объятиях. Спрятаться мне не удалось. Наши губы расстались. Он обнял меня под попку, поднял, прижал к себе и снова стал смотреть на меня влюбленными глазами. «Что ты делаешь?» – прошептала я. «Только тихонько, любовь моя. Не разбуди никого», – еще тише ответил он. Переложил меня на одну руку, пальчик другой приложил себе к губам, призывая меня к молчанию, и занес, прижав к себе, в купе…

Оля виновато подняла на меня глаза.

– Паш, ты прости, что я так подробно рассказываю. Это я рассказываю, чтобы ты понял, как на самом деле было, чтобы ты все узнал, а лишь потом судил.

Я лишь молча взял Олину руку и поцеловал ее запястье. Она испугано вырвала ладошку и положила себе на коленку. Пальчики ее дрожали.

– В купе было совсем темно. Это меня почему-то успокоило. Темнота спрятала меня от моего стыда. Я стояла и дрожала. Дрожали мои ноги, что-то сладко дрожало у меня внутри и млело в груди. Чтобы не было так страшно, я зажмурилась. Кроме темноты были только его руки, гладящие и сжимающие мои груди и губы, целующие мою шею. А потом остались только руки, снимающие мой халат. Ладони, медленно стягивающие с меня трусики. А я стояла, как в ступоре. Да что я вру! Я замерла, но сама поднимала ноги, когда он снимал с меня трусики. Я же помню, как щекотно было, когда они скользнули у меня сначала по левой, а потом и по правой пятке. Или это он поднимал мне ноги? Не помню. Я стала дрожать еще сильнее, когда поняла, что стою посреди купе совершенно нагая, а к моей спине прижимается горячее мужское тело. Стыд просто захлестнул меня, когда я почувствовала, как между ягодиц ко мне прижимается твердый мужской член. «Артем…» – прошептала я и замолчала, чувствуя, что говорить уже поздно и отменить то, что будет, уже нельзя. Это подтвердили и его губы, которые опять стали целовать мою спину, и руки, мягко, но решительно, укладывающие меня в постель. И я, Пашенька, покорилась его настойчивым рукам, жадно сжимающим мои груди и гладящим меня везде. Его губам, целующим меня там, где у меня стало сладко пульсировать. Телу, которое легло сверху на меня и прижало меня к постели. А потом и горячему члену, продавившемуся в меня и начавшему ритмично двигаться внутри меня, не обращая внимания ни на мой стыд, ни на мой страх…

Оля смотрела на меня потемневшими глазами.

– Он двигался, так как я люблю – не быстрее и не медленнее. Он двигался во мне так, как я люблю – чуть подцепляя и скользя по верхней части свода. Он двигался по мне так, как я люблю – придавливая грудь, прижимаясь телом, скользя животом по моему животу, подцепляя сосочки волосами на груди. Он входил в меня так, как я люблю – до упора, сталкиваясь лобками и еще скользя немножко лобком по моему лобку, а в конце шлепая меня яичками. А еще мы целовались. Я целовалась, закрыв глаза от смущения и стыда. А потом целовалась, потому что я улетела. Я опять летела рядом с луной. Это луна целовала меня и ласкала лучами. Она убегала от меня, оглядываясь и проказливо улыбаясь мне, показывая, что знает, что со мной сейчас происходит. И я раздвоилась. Я бежала с луной наперегонки, а одновременно с этим мое тело колебалось вместе с мужским телом, проникающим глубоко внутрь меня толчками, сотрясающими мой лобок и становящимися особенно сильными и глубокими, когда они совпадали с вздрагиваниями вагона. И от каждого такого толчка сладкая пульсирующая точка внутри меня росла, наливалась сладостью и жаром и начала все сильнее колебаться и вибрировать, обещая разорваться и залить меня изнутри чем-то невыразимо сладким и горячим. Точка росла, превращаясь в теннисный мячик, а потом и в воздушный шарик, сладко вибрируя у меня внутри и сладко толкаясь. Момент, когда шар лопнет, приближался. Я сама резкими встречными движениями бедер приближала этот момент. Шар в последних конвульсиях сладко ворочался внутри, заполняя всю меня, когда я ощутила, как он со всей силы вжался в меня и стал вздрагивать всем телом. По тому, что глубокие проникновения сменили короткие вздрагивания глубоко у меня внутри, и по тому, как стало горячо там, в самой глубине, я поняла, что он кончает, опередив меня. Я сжимала мышцы живота и влагалища, пытаясь раздавить сладкий шар внутри меня, делала отчаянные движения навстречу этим последним толчкам, но все было тщетно! Он был уже мягкий… «Прости, сладенькая», – прошептал он, – «Не удержался. Слишком уж ты хороша. Я чувствую, ты немного не дошла. Я схожу, перекурю: мне нужно время, чтобы в боевую форму вернуться. Минут через пятнадцать будет остановка – я смотаюсь за пивом и вернусь. Дождись меня – и ты не пожалеешь!»

Оля, не поднимая глаз, катала между ладонями стакан.

– Я лежала не в силах свести колени, прислушиваясь к затухающим сладким пульсациям внутри себя и к своему быстрому и прерывистому дыханию. Тут только я заметила, что так не открыла глаза с того момента, как я зашла в купе. Я открыла глаза и тут же снова в испуге закрыла их. На мгновение мне показалось, что я сошла с ума. Я лежала в потоке яркого лунного света заливающего всю постель. Но я ведь точно знала, что луна была с другой стороны поезда! В купе было темно, когда я вошла в него. Мне даже на мгновение почудилось, что луна раздвоилась – одна половинка луны так и висит за окнами коридора, а другая ее половника оторвалась, перелетела на эту сторону и заглядывает, подсматривая за мной. Наваждение прошло, и я сообразила, что те резкие толчки, которые я восприняла как признак особой страсти со стороны Артема, были на самом деле толчками поезда, меняющего направление. Облегчение было столь сильным, что я почувствовала себя почти счастливой оттого, что я не сошла с ума.

Я открыла глаза, посмотрела на луну, и магия луны перенесла меня на много лет назад. Я снова была той юной девочкой, лежащей в лунном потоке света. Лежащей и ласкающей себя. Руки мои сами собой начали гладить мое тело, точно так, как тогда, а оно словно никогда и не забывало этих ласк, отозвалось сладким звенящим дрожанием, рождающимся под моими ладошками. Луна снова беззвучно запела надо мной. Мое тело само вспомнило забытые движения и начало танцевать под луной, как много лет назад.

Тот звенящий шар, свернувшийся почти в точку, снова сладко задрожал у меня внутри, быстро набухая. Но я была не только той юной девушкой, решающейся гладить себе только живот и грудь, я уже знала, как вернуть сладкие пульсации, заставить шар сладко взорваться. Я посмотрела на луну и потом перевела взгляд на себя. Это точно была магия луны, потому что я сама себе показалась прекрасной. Словно я смотрела не на себя, а смотрела со стороны на какую-то другую прекрасную девушку. Невыносимо-манящую и влекущую. Серебристые верхушки грудей, быстро вздымающийся животик, колеблющиеся в танце бедра и раскинутые, полусогнутые в коленях ноги. А между ножками – небольшое сияющее в лунном свете блюдечко с двумя гладенькими призывно разомкнутыми листиками, между которыми напряженно дрожащая ягодка ждала встречи с пальчиком. И она дождалась этой встречи. Я ласкала не просто себя, я ласкала еще и ту прекрасную незнакомку. Касалась и ее, и от этого внутри становилось еще слаще. Пальчик мой жил своей жизнью, а я, прикрыв глаза, прислушивалась к тому, как сладкие пульсации, практически замершие внутри, ожили, и снова все сильнее колеблется, касаясь меня, сладко вибрирующий шар. Когда очередное касание оказалось слишком острым, я не сдержалась и застонала. Застонала и тут же в испуге прикрыла рот ладошкой. Не знаю, как это случилось, но я совсем забыла про Васю, спящего на соседней постели. Я скосила взгляд, и испуг сжал мое сердце. Вася не спал. Луна освещала его так же хорошо, как и меня. В полной прострации, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног, почти в шоке от испуга, я спросила его совершенную глупость: «Что ты тут делаешь?»

И только тут я увидела, что под белизной простыни его рука быстро-быстро движется, не оставляя сомнения в том, что он сейчас тут делает. Тут я только поняла, какую глупость спросила. И как мой вопрос заполнился совсем другим, очень смешным смыслом. Застыдилась своей глупости и одновременно чувство облегчения окатило меня, смывая испуг и стыд. Ведь стыдиться, получается, нам нужно было обоим. А его ответ и вовсе вызвал у меня непроизвольную улыбку и чувство облегчения в душе: «Я любуюсь тобой». «Правда, что ли?» – произнесла я и почувствовала, что уже даже улыбаюсь. «Ты такая красивая! Я глаз отвести не могу!»

– Он произнес это так проникновенно, что я, Пашенька, засмущалась. Засмущалась, хотя и чувствовала, что он не врет. Такие глаза не могут врать. Я лишь теперь осознала, что я лежу обнаженная, а он смотрит на меня и всю меня разглядывает. Мне стало стыдно. Он ведь видел, как я бесстыдно двигалась под другим мужчиной. Видел, что его друг делал со мной. Видел, как я ласкала себя. Смотрел и смотрит на мое обнаженное тело во все глаза. И смотрит даже туда, где пальчик потерявший связь с моим разумом, продолжает свои колебательные движения. Понимание того, что он видел и видит сейчас, волной стыда обожгло меня. Волной сладкого стыда. Поняв, что я сейчас уберу руку и закроюсь простыней, он отчаянно попросил: «Только не останавливайся, прошу тебя! Это самое лучшее, что я видел в своей жизни! Подари мне еще несколько минут этого чуда!»

– Я смотрела ему в глаза и вдруг поняла, что стыд пропал, а вместо него тело мое наполняет сладкая истома. Поняла, что мне нравится ласкать себя, глядя ему в глаза. Хочется, чтобы он видел, как я это делаю. Нравится, что он смотрит на меня. Нравится жар желания в его глазах, и меня очень даже возбуждает движение его руки под простыней. И хочется большего. Хочется увидеть, что там происходит… «Покажи тогда, как ты любуешься мной».

– Взглядом я показала ему, чего я хочу. Даже в лунном свете я увидела, как он покраснел. Очень робко он стянул простыню, и я увидела выползающую у него из кулака головку. Она была большая, мокрая и блестела в лунном свете, словно покрытая оловом. Ее две половинки, несмело выползшие, похожие на фасеточные глаза огромной пчелы, уставились на меня. Уставились и, словно испугавшись, опять спрятались в кулаке. Чтобы лучше видеть, я повернулась на бок, а чтобы было удобнее ласкать себя, раздвинула ноги и приподняла коленку. Он охнул и его член любопытной огромной пчелой снова вылез из его ладони. Живот его судорожно вздымался. Я переводила взгляд с его глаз на появляющуюся и прячущуюся головку, и почувствовала, как сладкая истома, наполнившая мое тело, начинает дрожать. «Вы сейчас еще будете? Ты поэтому осталась?» – спросил он охрипшим голосом. Я поймала его взгляд, прислушалась к себе и согласно кивнула: «Будем, Вася». «Почему ты дала ему?» – его взгляд, испугавшись наглости вопроса, вильнул в сторону, но почти сразу же снова вернулся. А мне почему-то захотелось ответить честно и откровенно: «Он назвал меня своей любимой… и поцеловал меня».

– Лишь назвав истинную причину и услышав ее от себя самой, я пристыженно фыркнула. То ли от стеснения, то ли от своей глупости. «Какая же я дура, – подумала я, – наивная дура. Как легко меня развести влюбленным взглядом и поцелуем». «Тебе так понравилось с ним? Ты еще хочешь?» Я снова прислушалась к себе и снова кивнула: «Понравилось, Васенька. Просто немножко не хватило, поэтому мы еще будем… когда он вернется… Будь другом, отвернись тогда, не смущай меня… Притворись, что спишь. И не подглядывай, а то я засмущаюсь и не смогу кончить, зная, что ты смотришь на меня». «Он обманул тебя!» – отчаянно замотал головой Вася. – «Он украл эти слова у меня. Это я сказал, что влюбился в тебя! Это мои слова, что ты прекрасна, а я не могу налюбоваться тобой. Это я ему говорил, что ты прелесть. А он смеялся и говорил мне, что я теленок, что надо с женщинами быть смелее, а не сопли влюбленно жевать. Сказал, что таким как я не дают, потому что мы мямли. А такому как он – дают, потому что он смел, настойчив и уверен в собственной неотразимости. С телками надо быть дерзкими и смелыми. Надо не бояться показывать им свое желание и требовать от них отдаться. Надо смело требовать от них своего, даже когда они сопротивляются. Телки должны восхищаться нами, а не мы ими. Они только тогда дают. Это все его слова! А совсем недавно заскочил из коридора и говорит: «Эта твоя неземная любовь в коридоре стоит. Уставилась на луну и мечтает. Я буду не я, если не затащу ее к нам. Лежи мышкой и не отсвечивай, а я тебе покажу мастер-класс, как надо клеить телок. И не спугни ее, когда я буду раздевать ее и укладывать в постель. Нос в стенку и тихонько сопи в две дырочки». Выключил свет и убежал к тебе».

– Мы смотрели друг на друга. Его глаза влажно блестели: «И он оказался прав… как всегда прав. Я о тебе мечтал, а он на моих глазах делал с тобой то, что я хотел больше всего на свете, но о чем не смел даже мечтать!» – дрожала не только влага в его глазах, дрожал и голос, дрожали и его губы. Он дрожал, а взгляд соскальзывал вниз и испуганно возвращался назад. Я проследила за его взглядом. Его взгляд погладил мои груди, мой живот и залип у меня между ног, заворожено следя за моим пальчиком.