Чтение онлайн

Сафронов прицелился, поймал на мушку мишень, дал короткую очередь.

– Гросартихь! [34] – посмотрев в подзорную тировую трубу, отозвался Лорд почти на чистом немецком. И тут же напомнил по-русски: – Оружие в мою сторону не направляй. А то мои бойцы опять не так поймут.

Между тем у Сафронова не было ни малейшего соблазна дать очередь по Петру Васильевичу. Его сейчас занимало лишь одно – как незаметно для Лорда и его людей разминировать машину.

– Кто ты теперь по званию? – спросил Лорд, оглядывая весьма сносно сидящий на Сафронове эсэсовский мундир.

– Оберштурмфюрер, – ответил Сафронов, – что соответствует званию старшего лейтенанта.

– В качестве головного убора что предпочтешь? – кивнув на непокрытую голову Сафронова, спросил Петр Васильевич, – Каску, фуражку, пилотку?

– Каску, разумеется, – ответил Сафронов.

Лорд кивнул одному из своих людей, присутствовавших в тире, и через минуту тот принес квадратную немецкую каску, какие раньше Сафронов видел лишь в кино и в музее.

– На «Мосфильме» позаимствовали? – поинтересовался Сафронов, примерив каску.

– Зэр вар шайнлихь, [35] – продолжил демонстрировать свои познания в немецком Петр Васильевич.

– Гэ радэ дас вольтэ ихь, [36] – в тон Лорду произнес Сафронов.

– Со стрельбой и обмундированием все, – подвел итог Лорд. – Вечером, то есть часа через три, окончательно обсудим план. Сейчас можешь идти рисовать своих драконов. Кстати, почему ты рисуешь драконов?

– Просто они у меня получаются лучше, чем все остальное. Почему, не знаю.

Уединившись в кабинете, Лорд набрал номер детского психоневрологического отделения.

– Говорит Петр Васильевич Маркин, опекун Юры Петрова, – бодрым голосом начал Лорд. – Как там мой Юра?

Получив ответ, Петр Васильевич некоторое время сидел молча. На том конце провода стали беспокоиться и даже спросили, слышит ли их господин Маркин.

– Слышу, – тяжело вздохнув, произнес Лорд. – Неужели ничего нельзя сделать? Назовите сумму, специалиста… Да, понял, извините.

Положив трубку, Лорд некоторое время сидел с закрытыми глазами, сжав при этом ладонями виски. Лечащий врач сообщил Петру Васильевичу, что сегодня утром Юра разбил оконное стекло и сильно порезался. Сейчас лежит в специальной палате под круглосуточным наблюдением. И по-прежнему, уже в течение многих месяцев, не произносит ни слова…

«Все живое, к чему он лишь прикасался, тут же становилось мертвым…» Это ведь строчка из какой-то детской сказки о злом волшебнике?! Совершенно неожиданно пришла она в стиснутую ладонями голову Петра Васильевича Маркина.

Лорд не волшебник.

Он еще только учится…

– Доигрались, – проговорил Михеич, выслушав рассказанную Ушаковым историю вербовки Лорда спецслужбами. – Ни с огнем, ни с другой стихией играть не надо. Тем паче с ядовитыми змеями, особенно с гадюками. Были у нас в начале шестидесятых такие циркачи, что на манер индийских факиров пытались кобр дрессировать. Поначалу все хорошо было, публика в восторге, один из факиров заслуженным артистом стал. Но однажды, во время представления, кобра неожиданно укусила этого заслуженного факира и поползла в зрительный зал. По счастью, униформисты баграми и ломом убили кобру, когда она уже намеревалась покинуть арену… То был цирк, всего одна кобра, всего один труп. Того самого заслуженного факира.

– У нас же целый дракон. Как бы прирученный.

– Вот именно «как бы». Его баграми и ломом не прибьешь.

– У нашего дракона три головы, – вставил свое слово вернувшийся от Прохорова Федор. – Первая – прогнившая партийно-комсомольская номенклатурная верхушка, ударившаяся в начале девяностых в большой бизнес. Вторая – структуры криминальной теневой экономики, также желающие преуспевать. И третья – силовые структуры, которые, с одной стороны, погрязли в коррупции, а с другой – попросту не в состоянии навести порядок и защитить граждан законными методами. Но, как в старой сказке, бить надо по хвосту. Это ведь то, на что наш дракон упирается. Хвост – это тыл, опора. Хвост – это система, мироустройство. Внутри этого хвоста все и рождается, потому он и позади голов. Головы рубишь, а дракон по обрубкам хвостом ударит, и новые тут же вырастают.

– Чего тебя из института поперли? – в который раз задался вечным вопросом Михеич.

Ответить Федор не успел. Ушаков, только что поднесший к глазам оптику вечернего видения, подал рукой сигнал первичной боевой готовности.

– Еще два внедорожника подъехало, – сообщил Адмирал. – Человек восемь, считай. Плюс те четверо.

Максимов лишь помассировал шею, Артур Михалыч принялся строгать охотничьим ножом какую-то щепку.

– Видимо, смена караула, – продолжил Ушаков. – Собираются уезжать.

– А «твой»? – спросил Максимов, имея в виду находившегося в федеральном розыске Матраса.

– Остался, – ответил Ушаков. – Все, уехали!

Федор и Михеич приступили к разведению костра. Им предстояло готовить шашлык из грибов. Они весьма удачно вжились в роль любителей природы, организовавших пикник на самой высокой горе, над подмосковным пригородом.

– Значит, улица перед театром будет перекрыта? – переспросил Лорд.

– Да. Формально это объясняется мерами предосторожности. Беспокоятся, дескать, о любителях театра. На деле Шубин и Митрофаныч столь сильно дрожат за свои шкуры, – ответил Сафронов.

– Значит, ты на машине с шофером доезжаешь вот до этого переулка? – Лорд с помощью курсора выделил на экране укромный глухой закуток.

– Машина останется там, ну а я… доберусь в театр своим ходом, – пояснил Роберт Сергеевич.

– Шофер будет ждать, – кивнул Лорд. – Либо тебя, либо команды к возвращению.

– Пусть бережет мою машину, – только и ответил Сафронов.

«Шофер…» – мысленно отметил Сафронов. Шофер как шофер, заурядный стриженый громила.

– Главное, чтобы твои люди не сплоховали в финале, – произнес напоследок Сафронов.

Лорд ничего не ответил, лишь щелкнул клавишей компьютера, и вместо схемы улиц и проходных дворов на экране запрыгали фигурки компьютерной игры на тему звездных войн.

– В двадцать втором веке человек перестанет наконец грабить, убивать, насиловать… – задумчиво проговорил Сафронов и, выждав красноречивую паузу, добавил: – Все это за него будут делать машины.

– В том числе и ссать в соседские почтовые ящики, – добавил Лорд, вспомнив нечто личное из своего буйного отрочества.

Вернувшись к себе, Сафронов не раздеваясь улегся на диван. Шофер… Почему это слово так запало в сознание? Ничего особенного – рядовой охранник, куда более серьезные персоны сидят в машинах эскорта. Стоп! Машины эскорта остановятся рядом с переулком, в который заедет машина Сафронова. Роберт Сергеевич, как наяву, вновь увидел городскую схему. Въезжать в узкий тупичок-переулок эскорт не будет, пасти оставшегося там с машиной водителя нет никакого смысла…