Чтение онлайн

Китаец тронул Алонзо за руку и указал на левый угол комнаты. Там, в луже крови, с ножом в сердце лежал мертвый Джордж Стивенс.

Какое-то время Алонзо с изумлением глядел на Фу Чана, но тот отвернулся от него со своей непроницаемой улыбкой, и Алонзо вновь повернулся к скрюченному в углу телу.

Джордж Стивенс умер недавно, так как его тело было все еще достаточно теплым. Алонзо подошел к двери, у которой стоял Фу Чан.

– Когда ты это обнаружил, Фу Чан? – спросил он.

– Около двух часов назад, – ответил китаец тихим голосом. – Я заглянул сюда и обнаружил его здесь. Я никому ничего не говорил и ничего не делал. Это – не мое дело.

Снаружи послышались шаги и в следующий момент в проеме двери показалась голова Блу Стивенса. Его лицо смертельно побледнело, когда он увидел тело своего брата, и из горла вырвалось что-то вроде рыдания.

– Не раскисай, Блу, – сказал Алонзо. – Бесполезно расстраиваться. Кто-то расправился с Джорджем, и мы должны выяснить, кто это был. Фу Чан находится на причале уже два часа и никого не видел.

Блу Стивенс стоял у тела брата, сжимая в руках кепку.

– Интересно, кто это сделал, начальник? – процедил он сквозь зубы. – Хотел бы я, чтобы они сейчас были здесь… Свиньи!

Алонзо молчал. Фу Чан ушел, но откуда-то сверху с причала доносились печальные звуки его музыки. Мактавиш посмотрел на реку. Туман рассеялся, и с пристани он мог видеть огни «Гордости Мерсея».

– Что, к черту, это все значит? – тихо спросил Блу.

Алонзо не ответил. Ситуация с каждым моментом становилась все более загадочной, и как бы аккомпанементом всему происходящему внизу с причала сверху доносилась печальная музыка Фу Чана.

Неожиданно Мактавиш заговорил.

– Кажется, на барже собираются отчаливать.

Блу Стивенс стал рядом с ним в двери, и они вдвоем продолжали наблюдать за внезапными признаками активности на «Гордости Мерсея». Они так увлеклись этим зрелищем, что не услышали скребущий звук за их спинами и обернулись только тогда, когда до их ушей донесся грубый смех Сивертса, которого они увидели стоящим у раздвигающейся панели в стене комнаты.

– Не шевелитесь, – произнес Сивертс, поднимая свой тяжелый револьвер, который он держал в правой руке. – Ни с места или с вами случится то же, что и с этим. – И он указал на мертвое тело в углу.

– Так значит это ты, Сивертс, – воскликнул Алонзо. – Ты мне заплатишь за это, мой друг! – Он достал портсигар и прикурил сигарету, следя глазами за тяжелыми чертами лица норвежца.

Сивертс громко расхохотался.

– Ты, Мактавиш, думаешь, что я – дурак, – сказал он. – Но это не так. Шесть лет тому назад вы сделали из меня дурака. Сегодня я сделаю из вас кое-что похуже.

Он обернулся к двери, в которую беззвучными шагами вошел Фу Чан.

– Свяжи этих собак, Фу Чан, – приказал Сивертс.

Китаец взял в углу комнаты моток веревки и быстро связал Алонзо и Блу по рукам и ногам.

– Это – плохая плата за добрую услугу, – произнес Алонзо. Китаец улыбнулся, но ничего не ответил.

– Ну и что ты собираешься делать дальше, Сивертс? – спросил Алонзо.

– Я скажу тебе, – рассмеялся норвежец. – В этой комнате есть потайной выход. Через него вас обоих и это тело снесут вниз. Там есть маленькая комнатка, отгороженная от реки решеткой. Когда начнется прилив, решетка зальется водой и вы утонете. – И Сивертс снова рассмеялся.

– Ты все это умно придумал, Сивертс, – произнес Алонзо. – Ты знал, что мы объявимся здесь, когда не вернется Джордж Стивенс.

Сивертс усмехнулся и указал на Фу Чана.

– Все похвалы ему, – сказал он. – Ты что думаешь, я забыл о той шутке, которую вы сыграли со мной много лет назад? Я и приехал-то в вашу чертову страну только для того, чтобы отомстить тебе и этой парочке!

Он подошел тяжелыми шагами к раздвижной панели и толкнул ее.

– Тащи их, Фу Чан, – произнес он, глядя в открывшееся перед ним темное отверстие.

Но здесь Фу Чан совершил странную вещь. Он сделал два мягких шага и кинулся на мощную спину норвежца, который не устоял на ногах, и с ругательством рухнул вниз по небольшой лестнице, ведущей вниз. Прежде чем он успел встать на ноги, китаец задвинул панель и укрепил ее железной скобой. Затем, продолжая улыбаться, достал из кармана сюртука бритву и молча перерезал веревки, связывавшие Алонзо и Блу Стивенса. Затем встал на стул и открыл решетку маленького окошка высоко на стене.

– Слушай меня, Сивертс, – произнесен, прижав рот к решетке.

– Я и впрямь умный, так как знал, единственно, что может завлечь тебя в этот склад, – это твоя ненависть к Мактавишу. Но Мактавиш – мой друг и оказал мне услугу, о которой я помню. Я также не забыл маленькую Ло Сан, мою веселую дочку, которую ты шесть лет назад увез на своем корабле и которая ко мне так и не вернулась. Ты помнишь игру моей дудки в старые времена и как я заклинал змей моей музыкой, а ты смеялся, когда змея начинала танцевать? Сивертс, в комнате над тобой находится змея. Но она несколько отличается от тех змей, которых ты видел. Она огромная и голодная. Шесть лет, Сивертс, я учил ее, что нужно делать, когда ты явишься, чтобы отомстить моему другу Мактавишу. Когда я начну играть, она приползет к тебе через отверстие, которое я проделал в потолке твоей комнаты. И тебе придется попробовать посражаться с ней. Ты же большой драчун – с женщинами. Да будет таким образом совершено отмщение Фу Чана!

Алонзо дотронулся до плеча Блу Стивенса, они выбрались из маленькой комнаты и направились на верхнюю часть причала. Когда они добрались туда, внизу послышалась тихая музыка.

Это была музыка Фу Чана.

Мистер Сайрус К.Леггит не обратил ни малейшего внимания на замечание Алонзо и, жуя, как жвачку, конец длинной черной сигары, продолжал внимательно смотреть в сторону Крэнфорда.

Алонзо смотрел в другую сторону с невозмутимым видом, разглядывая закат. Его предыдущее замечание имело отношение к красоте заката, как и всей открывающейся перед ним панорамы. Слева от них в долине был расположен чудесный парк, окружавший Крэнфорд. Чуть ниже небольшого холма, на котором они находились, от дальней деревушки, каковой был Крэнфорд, шла дорога, которая, как белая лента, извивалась в сторону Келлтрона.

Мистер Леггит отложил сигару и задумчиво сплюнул.

– Послушайте, Мактавиш, – произнес он медленно, растягивая слова, – думаю, нам не следует затевать с вами разговор о закате солнца или какой еще чепухе, связанной с вашим проклятым английским климатом. Если выдумаете, что я пересек Атлантику и приехал в это зачуханное место, от которого до Нью-Йорка или другого цивилизованного города сотни миль, для того чтобы любоваться вашей погодой, то вы заблуждаетесь!

– Что вы так волнуетесь, Сайрус? – спросил Алонзо.