Чтение онлайн

– Тогда, что ты делаешь в нашем магазине? – откинувшись на спинку лавочки, полюбопытствовала я.

– Сложные отношения в семье, – задумчиво произнес он.

Ники отвел полный печали взгляд и тяжело вздохнул. Я поняла, что эта тема тяжела для него, потому попыталась приободряюще улыбнуться ему.

– Да уж, не только у тебя, – сказала я.

Ники встрепенулся и с удивлением взглянул на меня. Шаловливая нотка промелькнула в его глазах, он снова хотел зацепить меня. Я поджала губы и сузила глаза.

– Неужели, умница Катя не в ладах с семьей?

Да, он очень предсказуем. Мне не понравился его тон. Он переступал грань и хотел узнать то, в чем я бы никогда ему не покаялась. Какое он имеет право лезть мне в душу? Мне стало резко неприятно его общение, я замкнулась и сложила руки на груди.

– Это больная тема. И ты последний человек с кем бы я стала этим делиться, – буркнула я.

– Хорошо. – Он замолчал, откинулся на спинку лавочки и снова затянулся сигаретой. – Знаешь… – задумчиво произнес он, – у меня ведь была своя клиника. – Он взглянул на меня и резко развернулся в мою сторону. Я украдкой взглянула на него, он улыбался. Так искренне и по-доброму, что я расслабилась, расцепила руки и улыбнулась ему в ответ. – Родители вкинули в эту клинику немалые деньжищи. Только я оказался не готов вести свое дело. Я лишь хотел лечить, ну и, наверное, прожигать жизнь, – продолжил он, поняв, что я уже готова его выслушать.

– Любитель тусаваться? – ухмыльнулась я.

– Раньше был. Я загуливал неделями, забивал на клинику, а когда приходил с глубокого похмелья, все валилось с рук, отчеты не сходились. В общем, полная задница.

– И что же заставила тебя осознать все это?

Он швырнул окурок в урну, вытянул ноги и закинул руки за голову, растянувшись во весь рост на лавочке, а мне почему-то стало, его жаль. Он заметно погрустнел. И снова эта печаль в глазах. Его легкомысленность стоила ему работы, и он осознавал это. Но ведь он же молодой парень. А кто по юности у нас серьезен? Я встречала много вот таких ребят, прожигателей жизни. Приходилось общаться в таких кругах. Но я никогда их не осуждала. В их поведении не было их вины. Точнее не так, вина была, но все же лежала не на их плечах. Все это результат воспитания. Недолюбленные дети часто ищут внимание и любовь на стороне. Кто-то цепляется за любовь к противоположному полу, кто-то, что бы на него обратили внимание, пускается в бандитизм, а кто-то, как Ники, уходит в тусовки, сорит деньгами. Покупает все вокруг и всех вокруг. Сама-то я была немного другой, хотя тоже росла в богатой семье. Не знаю, может характер не тот или воспитание матери повлияло, но мне всегда было жаль таких вот ребят, потому как итог один. Ты остаешься у разбитого корыта как в сказке Пушкина.

– А кто сказал, что я осознал? – ухмыльнулся он.

– Ну, конечно.

Я даже не сомневалась в этом. Люди не меняются.

– Я тусавал, бухал, даже принимал наркоту, – спустя некоторое время продолжил он, – отец вкидывал и вкидывал бабки в клинику, которая не особо была тогда мне интересна. Убытки увеличивались, долги росли и, в конце концов, отцу это надоело. Он продал клинику, лишил меня карманных денег и буквально выгнал на улицу. Поскитавшись по друзьям пару месяцев, которым я, кстати, стал неинтересен с пустыми карманами, я осознал никчемность своей жизни. Но к отцу пойти не мог. Гордость, знаешь ли. Меня пожалел брат и дал эту работу.

– К которой ты также относишься не особо серьезно, – заметила я.

– Она меня бесит, понимаешь? – резко сев и наклонившись в мою сторону в сердцах, рявкнул он. – Меня тошнит от этого… пойла! Но у меня нет выбора, – снова откинувшись на спинку лавочки, подытожил он.

– Выбор есть всегда, – уверенно заявила я. Сама была в подобной ситуации. И сейчас у меня есть все необходимое для жизни. И этого я добилась сама. – Ты можешь, например, устроиться врачом в какую-нибудь вед клинику. Или практиковать дома.

Воодушевилась я. Не знаю почему, но мне резко захотелось ему помочь, направить. Захотелось дать волшебного пинка, чтобы он собрался и наладил свою жизнь.

– Кто меня возьмет. У меня только образование практики почти нет. Да и сам дурак, просрал нормальный шанс, – он облокотился локтями на колени и закрыл лицо руками.

– Эй! Не нужно сдаваться! Все у тебя получится. – Я положила ладонь ему на плечо, чтобы немного приободрить. Он спустил ладони к подбородку и добавил.

– Я непутевый сын, понимаешь? Я всегда был на втором плане. Посмотри, как Олег усердно занимается… посмотри, каких он достиг высот в спорте…, да он гуру в бизнесе! А я так, лишь прожигатель жизни, разочарование отца.

– Да брось! Уверена, не все так плохо.

Он посмотрел мне в глаза, и в них всего на секунду я увидела отчаянье. Не знаю, что заставило его открыться мне, но это было приятно. Я почувствовала в нем обиженного, недолюбленного мальчика. Как раз такого, каких встречала в своей прошлой жизни. Мне захотелось обнять его и утешить. Приободрить и сказать речь после, которой он встрепенулся бы. И, наверное, он прочел все эти мысли, потому что резко вздернул плечом, скидывая мою руку, и вскочил на ноги.

– Только вот не надо меня жалеть! – закричал он. – И делать вид, что понимаешь меня, тоже не стоит! – он наклонился к моему лицу и уже полушепотом сквозь зубы, добавил, – ни хрена ты не знаешь о моей жизни!

Он резко развернулся и пошел прочь. Вот тебе и перемены. Секунду назад он был мил и открыт, и вдруг взорвался. Почему? Может ему неприятно мое сочувствие. Хотя, что я удивляюсь? Сама такая. Превращаюсь в ежика, когда кто-то пытается приблизиться. Но с Ники мне искренне захотелось сблизиться. И на долю секунда мне показалась, что мы даже можем подружиться, но я ошибалась. Я стояла и смотрела ему в след. Он явно ругал себя за откровенность, махая руками и тряся головой, удаляясь прочь.

На следующий день Ник не вышел на работу. Мало кто этому удивился, помимо меня. Выяснилось, что такое случается периодически. Меня это возмутило, и я вновь попыталась поднять вопрос о его компетентности, но меня осадили. Его брат всячески заступался за него, будто чувствовал вину за собой. Мне подобное было не понятно. С детства я была довольно ответственным человеком. Прилежно училась и выполняла все поручения родителей. Возможно, поэтому выйдя в свободное плаванье, я не пропала.

Для себя я решила одно: завтра, когда он объявится я поставлю вопрос ребром! Либо он прилежно работает как все остальные, либо пусть катится на все четыре стороны. Но этому не суждено было случиться, потому как на следующий день он так и не появился. Этот факт бесил меня, ведь мне пришлось выполнять его обязанности помимо своих. Я была раздражена и психовала. Когда у всех нормальных людей закончился рабочий день, из-за этого избалованного засранца, мне пришлось вновь задержаться на работе для отправки отчетности. Юля, старший кассир, закончив смену, заглянула ко мне, чтобы попрощаться и сообщить, что уходит.

– Катя, я все закончила, деньги сдала. Вот сумма выручки на сегодня, – она протянула листочек с цифрами. – Я, пожалуй, поеду.

– Да, Юль, хорошо можешь идти, – не отрываясь от компьютера, ответила я.

– А ты не идешь домой? – задержалась она в дверях моего кабинета.

– Пока нет. Нужно закончить дела, – ответила я, пытаясь сосредоточиться на цифрах.

– Так и загнать себя не долго, – заметила девушка.

– А что делать? Если этот засранец забил на работу и мне приходится выполнять его обязанности! – взорвалась я.