Он и Она
Шрифт:
Не стоило мне приезжать в этот дом. Не стоило выходить на террасу.
Не стоило вообще когда-то здесь же вступать с ним в диалог…
Так что…
Вставай, Кораблева! И дуй домой, к своему одиночеству!
Да, да, именно к одиночеству! Потому, что даже Димусик Трошин, бывший «будущий муж», «отшит» окончательно и бесповоротно.
И я не Капитан Америка, я не могла вот так по щелчку пальцев взять и найти себе спутника.
Наталья Кораблева коротала свои дни проводя онлайн занятия, а ночи…
А ночи слегка скрашивал новенький вуманайзер. Погуглите – это вещь! Три минуты до оргазма. Особенно если закрыть глаза и представить, что это не электронная игрушка, а…
Все, стоп. Хватит.
Надо было брать себя в руки.
Никому не интересны твои «мудовые рыдания» Наташа! Сама виновата.
Так что…
Мне оставалось только вернуться домой, поджав хвост и продолжать выть на луну.
В буквальном смысле.
Потому, что нельзя просто взять и сказать себе, не люби…
Я пыталась, правда. Это, увы, так не работает.
А может, я просто хотела любить и страдать? Придумала себе все это?
Но разве можно придумать чувства?
Эту зубную боль в сердце?
Каждый раз закрывая глаза я видела его. Вспоминала его.
Руки, губы, глаза. Взгляд, чуть насмешливый, ироничный, в то же время такой теплый, ласковый.
Слова, которые он говорил…
Прикосновения.
То, как он мог практически одним движением рук сделать так, чтобы я забыла обо всем.
И как его самого «вставляло» то, как мое тело на него реагирует!
– Ты такая отзывчивая! Не представляешь, как это заводит! Когда я думаю, что будет с тобой, когда я коснусь тебя… как изменится твое дыхание, расширятся зрачки… Как ты начнешь течь от одной ласки…
Боже, почему я все время вспоминаю это? Почему я думаю об этом?
Почему я вообще думаю об этом сейчас? Лежа на ледяном полу?
Давай, Наташка! Вставай! Встряхнись! И не думай плакать!
Нет. Я не собиралась плакать! Правда! Нет…
Я замерзла, хотя на террасе окна были закрыты, и даже газовая пушка-обогреватель стояла. Встала, кое-как отряхнулась, доковыляла до плетеного диванчика, села.
Нога болела дико.
В детстве все было просто – нашел подорожник приложил и играешь дальше.
Подорожника, увы, не было.
И не было такого подорожника, который можно было бы приложить к сердцу…
Ладно, проехали.
Надо собирать себя!
Хорошо, что в моей крохотной сумочке всегда были влажные салфетки! Ну, почти влажные, уже высохли.
Жалко было чулки – любимые, со стрелкой и кружевной резинкой. Я купила таких сразу пар десять, про запас.
Потому, что они очень нравились Андрею. Он любил оставлять меня в одних чулках. В черных чулках. На белых простынях.
– Ты даже не представляешь, как круто смотришься, такая… аппетитная.
А потом он долго и мучительно доказывал какая я аппетитная. Всеми возможными способами.
ОМГ!
Да что за вечер воспоминаний, Наташа?
Хватит!
Больно.
Правильно он спросил – больно, Наташ?
Да. Очень. До слез. Которых не будет потому, что я так сказала!
Нет и все!
Не реветь!
Знаете, что нужно делать, чтобы на плакать? Постараться широко открыть глаза и дышать глубоко. Иногда помогает.
Мне ужалось сдержать соленый поток, я открыла сумку, достала одну салфетку, послюнявила, но приложить к коленке не успела…
– Дай сюда… Не дергайся!
– Больно!
– Я знаю.
– Хотя бы подуй! – я это сказала?
– Трошин тебе подует.
Что?
Он так ответил?
Придурок! Ненавижу!
Я гневно посмотрела ему в глаза и…
Я поплыла. И все вокруг поплыло вместе со мной. Может, я просто сознание от боли потеряла? Может это болевой шок у меня такой? Ну, ведь реально больно? Открытая рана, довольно обширная, чулки в хлам – да, пусть видит, что я все еще ношу чулки!
Дурацкая привычка. Надо с ней завязывать. Колготки как-то надежнее. Даже если кому-то придет в голову залезть мне под юбку – кому? – ничего хорошего он там не найдет! Броня!
Но… конечно же я надевала чулки, потому что… Потому что была надежда – а вдруг ОН придет? И ему вздумается взглянуть, что у меня там под юбкой? А я готова…
Да, самой было противно. Но…
Он посмотрел на меня и… снова опустил глаза на мою когда-то красивую коленку.
Промокнул ее стерильной салфеткой. Догадался, видимо, спросить у Жени, где в доме аптечка. А может и сам знал. Да, какая разница…
Убрал салфетку, и еще раз плеснул перекиси. Больно же!
– Хватит, уже все чисто.
– Не хватит. Ты прививку от столбняка когда делала?
– Откуда тут столбняк? У твоей мамы в доме все стерильно.
– Это терраса, тут любая грязь может быть. – он говорил сквозь зубы, словно ему противно было общаться со мной. Ну, ладно, что уж теперь.
– Ну, значит сдохну от столбняка. Ты умеешь джигу танцевать?
– Что? – интересно, он специально практиковал этот взгляд, полный презрения?
– Джигу учись танцевать. Спляшешь на моей могиле. Все, хватит.
Я оттолкнула его руки, собираясь встать, но он поставил ладони на диван, и я оказалась в клетке его рук. Его запаха.
Разве можно так издеваться над дамой, а? И куда его Черная вдовица подевалась? С четвертым размером? Пусть бы шла и забирала это сокровище…
– Наташа, давай договоримся…
– Давай! Легко! – стараюсь говорить непринужденно, но уронившие все коты скребут…
Он смотрит так… Изучает. Зачем? Договариваться собрался…
Давай договоримся! Давай напишем коллективное письмо Илону Маску, пусть придумает машину времени, вернемся назад, примерно на полгода, или чуть больше, ну да, намного больше, почти девять месяцев, как раз вся Женькина беременность. Вернемся туда, вернее сюда же, на эту же террасу и просто не начнем тот самый дебильный разговор, а?