Он и Она
Шрифт:
Я видела, что бабушка словно опять переживает время своей молодости! Надо же… а она ведь мне про эту Нину рассказывала! Я даже ее реально помнила!
– Она в части работала. И вот перевели к ним молоденького лейтенанта. Ей тогда было тридцать пять уже. Ему двадцать три. Двенадцать лет разницы. Ну и… закрутилось у них. Оказалось – очень наша Ниночка нужна! И вот, решила она с мужем развестись. Супруг, конечно, скандалил, даже табельным оружием угрожал! Ну и, снова выдал – кому ты нужна! И еще, мол, он молодой! Ты через пять лет старухой сорокалетней будешь, а он парень в самом расцвете, сопляк совсем! А Нинка не растерялась и ему сказала – ну и пусть! Зато я пять лет проживу счастливо! С любимым человеком! Я буду любимой!
Я услышала, как всхлипнула моя сентиментальная Женька. У меня у самой глаза были на мокром месте!
Прожить с любимым в любви, зная, что эта любовь в один момент может закончится? Заранее зная?
Но… ведь, по сути, каждая из нас заранее предполагает, что это может произойти? Кто говорил – ничто не вечно под луной? Шекспир? И уйти может и молодой муж, и старый, и любимый и не любимый, и влюбленный и не очень…
Получается… что теперь, совсем не жить? Постоянно боятся, что тебя предадут? Бросят? Что псевдо-подружки и соседки смеяться будут – брошенка?
Ха! А я ведь именно поэтому собиралась за Трошина! Уверена была – не бросит! А если бросит – не больно-то и жалко…
– Галина Николаевна, а что потом? Ну… с Ниной? Осталась она с тем молодым, или…
– Осталась. Они вместе лет пятнадцать прожили, а потом он умер.
– А Ниночка?
– А Ниночка уехала в Италию и вышла замуж за итальянца. Так что, девочки, если вам кто-то скажет – что вы никому не нужны, что надо ответить? Вслух не произносите, у нас тут ребенок и беременная, при них материться нельзя!
Мировая бабуля, да?
И все-таки… ясно, что осадочек после слов Леры остался.
Потому что мы уже это проходили.
Когда попробуешь манго потом очень больно и обидно возвращаться к морковке…
Глава 27.
Стоило вспомнить про манго! Как я его получила. В полной мере. Правда… пришлось немного подождать, ну… как немного…
Начали мы в машине. Очень осторожно, потому что мой любимый водитель Михалыч, хоть и сидел теперь за специальной перегородкой – да, да, Капитан Америка решил устроить мне такой вот «сюрпрайз» - все равно меня дико смущал.
– Андрей, я так не могу!
– Я знаю. Меня именно это и заводит!
– Что? Что я не могу?
– То, что ты так дергаешься! Дергаешься, а сама уже готова!
– Андрей!
– И в чулках… Кстати, по поводу чулок… Кира же тебе передала мой эксклюзивный подарок?
О, да! Кира передала! Пришлось краснеть перед бабушкой, потому, что я не раздумывая открыла коробку, а там такое!
Хотя… ну, что значит «такое»? Просто… белье в виде ремешков, то есть, как бы, одни ремешки, без белья. Бабуля так и сказала – это что, шлейка для кота? Хотя прекрасно поняла, что это… шлейка для Наташи с ее несуществующими котами. И еще там был пояс для чулок. Одни мелкие стразы, тоненькие, очень… эротичные. Я видела похожие в рекламе «Victoria’s Secret». Только Андрей подарил изделие какой-то другой фирмы.
– Ты наденешь это для меня сейчас?
– Прямо в машине?
– Ну… нет, думаю, тут мы просто не сможем это на тебя надеть. Слишком сложно.
Надеть на меня в машине белье он не мог, зато снять… Это без проблем!
Мои трусики перекочевали в карман его пиджака – надо не забыть забрать, а то ведь он завтра так и отправится на работу в этом же костюме, с моим бельем!
Я представила картину, как Капитан Америка сует руку в карман где-то на совещании, а там… Еще круче будет, если вытаскивая руку из кармана он их выронит!
Эпично.
Видимо, у меня на лице отражалась вся эта пасторальная картинка, потому что он сильнее продвинул свою руку под подол моей юбки и спросил:
– Надеюсь, ты мечтаешь о том, чтобы мы поскорее доехали?
Да, я мечтала! Потому что… Михалыч меня смущал. И…
Еще потому, что мне очень хотелось заняться любовью в комфортных условиях, не в машине! Потому что… я вообще любила это делать именно в комфортных условиях. Там, где я могу полностью расслабиться.
Экстремальные моменты меня, конечно, заводили – секс в ванной комнате в доме Жени, в наш второй день был очень экстремальный и очень возбуждающий!
Но повторять такие подвиги часто, да еще в присутствии свидетелей…
– Скоро будем дома, но… мне хочется немного поиграть!
Дома? Тут я заметила, что мы проехали Москва-сити и едем дальше. И дорога очень знакомая!
– Куда мы…?
Он закрыл мне рот поцелуем. Нежным… ласковым… и целовал, закрыв меня собой, чтобы спина Михалыча меня не смущала.
– Скоро будем на месте!
Мне было жарко, очень жарко! И низ живота скрутило. Я краснела, думая о том, что нам снова предстоит не совсем традиционный секс.
Михалыч остановил машину, ворота открылись автоматически.
Мы приехали в дом. Тот самый дом.
Но… там же было пусто? Совсем? И… что мы там будем делать?
Впрочем, после общения с бабушкой, настроившей меня на нужную волну, я была спокойна как удав.
Бабушка говорила – мужчинам нужно позволять быть мужчинами. То есть – решать проблемы. Вот пусть решает!
Если в доме голый пол и стены и нет места, где можно было бы заняться сексом, то…
Место было! И даже не одно!
Мой Капитан Америка был настоящий траблшутер – в смысле – решала! Взял и все порешал!
Я смотрела на камин, на котором стояла моя фотография. Перед камином был расстелен ковер с густым, длинным пушистым ворсом похожим на шерсть тосканской овечки. Рядом стоял столик, на нем в ведерке бутылка шампанского, рядом в вазочках ягоды и какие-то тарталетки.
Подготовился!
Мне было приятно.
– Прошу.
– На ковре?
– Ты против?
Когда я была против?
Он подвел меня к камину, усадил…
– Шампанского?
Я кивнула. В его глазах было что-то такое, что я… почему-то просто не могла говорить. Он открыл бутылку, налил в бокалы, подал мне один.
– За тебя, любимая…
Мы выпили по глотку, он поставил бокалы на столик…
– Иди ко мне. – это было очень жадно и жарко…
Его поцелуи, его руки на моем теле. Мои вскрики, когда он оставлял следы на моей коже – прикусывая, всасывая кожу…
– Фак, какая же ты сладкая… вся… почему, скажи?
Я не могла говорить, потому что в моей голове был туман, не от шампанского, глоток которого не мог сделать со мной того, что делал один короткий поцелуй этого мужчины. Мужчины, которого я считала своим, которого хотела назвать своим.