Чтение онлайн

ОН. Каждую ночь у тебя телефонные интервью?

ОНА. Всех заинтриговало твоё появление со мной. Предупреждала. С зимы не посещала светские мероприятия и вдруг появилась, да еще не одна. (Включает трубку). Оксанка, и тебе не спится?.. Соня только — что звонила, до неё Лариса проверяла, домой ли я. Специально по городскому телефону… Купить что-то на подобном показе я не могу себе позволить…(Продолжая телефонный разговор, выходит). Всё же купила то платье?.. Сколько отдала? (Валентин, не выключая телевизора, сел за компьютер).

ОН (возвратившейся Ирине). Смотрю, что пишут про авторов одежды, показанной сегодня. Кроме Дольче и Габана, другие кутюрье, как я понял, ничего не показывали. Правильно?

ОНА. Всё только Дольче и Габана.

ОН (замечает, что она через плечо заглядывает в ноутбук). Дневник твой не трогаю, не бойся.

ОНА. Надеюсь. Привыкла верить людям. (Выключает сотовый телефон). Всё! Больше никто не позвонит, а номер городского, мало кто знает. Не буду выключать, вдруг маме или Ленке что-то понадобится. (Садится и вскоре растягивается во всю длину дивана).

ОН (оставляет компьютер и присаживается рядом). Говоришь, с зимы не ходила на подобные мероприятия, как же это ты полгода терпела, не скучала?

ОНА. Отдельные презентации, вернисажи, когда требовалось по работе, естественно, посещала. Но не настоящие тусовки.

ОН. А я, точно, два года не был на престижных тусовках. Сегодня убедился, ничего не изменилось. Те же гламурные барышни, Дины — Тины, Лады — Даны, Оксаны — Ульяны. Кстати, с последними ты обнималась — близкие друзья?

ОНА. Давние знакомые. Когда-то я была заядлой тусовщицей. А все эти…. Выросли на моих глазах. Когда вышла замуж, с Валерой изредка продолжали посещать знаковые мероприятия. Он не любил их и не очень охотно отпускал одну. Не любил гостей, сам никуда не ходил. Требовал, чтобы и я стала домоседкой. Однако работа на телевидении, постоянные поиски сюжетов, новых впечатлений, моя профессия подразумевали активное участие в светской жизни, общение с друзьями. Валерий этого не мог принять. Через два года родилась Ленка, и теперь я день и ночь сидела дома. Пеленки, детский плач, всё моё внимание ребенку, быстро надоели ему, и он вдруг из домоседа превратился в завсегдатая ночных клубов и ресторанов. По дому с первых дней ничего не делал, а теперь и вовсе не помогал мне. Случилось, что и должно было случиться. Его заарканила юная красотка. Из тех, что пользуясь советами обеих Оксан и Лены Лениной, успешно охотятся за состоятельными мужчинами.

ОН. Муж был состоятельным?

ОНА. Состоятельными я называю тех, кто состоялся как личность, или сам создал состояние, а Валерию всё родители преподносили на блюдечке с голубой каемочкой. Отец владеет нефтяными вышками, или скважинами, короче, в нефтяном бизнесе. Жили на мои заработки плюс помощь его родителей, а что сам зарабатывал, едва хватало на его мужские компании в пивной, да на такси.

ОН. Ира, знаешь, я вдруг понял, почему ты разошлась с мужем и не выходишь замуж.

ОНА. Любопытно.

ОН. Слишком порядочная, умная. И еще — максималистка. Личность. Такой тип женщин в наше время не пользуется успехом у мужчин. Нашему брату больше нравятся простые и глупенькие, недалекие девицы, готовые на близость в третьем свидании.

ОНА (перебивает). Своими пристрастиями делишься?

ОН. Я не о себе… Ты не такая, вот и пугаешь мужчин.

ОНА. После совместного визита в клуб пришел к такому заключению? Как раз сегодня я вела себя развязно, позволяла лишнее, старалась не отличаться от большинства гостей, окружавших нас с тобой. Половину приписываемых мне добродетелей, я нарушила. (Улыбнувшись, внимательно смотрит на Валентина). Не только в клубе. Про мужчин не совсем прав, не все боятся меня. (Обнимает слегка). Ты, например.

ОН. Во мне нашла родственную душу, оценила, и разрешила себе оставаться самой собою. Расслабиться, быть искренней, пойти на поводу своих чувств. Я и осмелел. Не прав?

ОНА. Не знаю. (Внимательно смотрит на него, после паузы). Записался в родственники… Что нашла в тебе? Внешность обычная…

ОН (продолжает за неё). Глаза! Голос.

ОНА. Женщины тебе сказали? Наверное, они правы. Всё в твоих глазах, хотя, обычно считают, глаза — основное оружие женщины. Когда не изучают меня, они просто гипнотизируют, взглянув в них, невозможно не утонуть. Гипнотический взгляд обволакивает, манит и трудно противостоять.

Голос, если не подтруниваешь надо мной, тоже располагает. Мелодичный, с небольшой хрипотцой, нежный тембр, покоряют женщин. Где-то читала, мужской тембр, ласкающий слух женщины доводит её до безумия. Постараюсь не попасть под его власть. Но разве глаз и голоса достаточно? А я растаяла. Боюсь, влюблюсь еще по — глупости. Смешно?

ОН (покачал головой). Нисколько! (Неожиданно решительно обнимает и целует. Она не возмущается и не сопротивляется).

ОНА. Что за женщины были у тебя, целоваться не научили! (После секундного колебания её руки вдруг обхватили его голову и прижали к себе. Они сливаются в долгом поцелуе). Что я делаю? Ты споил меня! Старалась не смешивать…(После недолгого молчания). Смотрю, не собираешься уходить. Так всю ночь и проведем в разговорах?

ОН. Мне хорошо с тобой! Чем больше узнаю, укрепляюсь во мнении, душа у тебя осталась чистой, доброй, профессия не превратила в циника, в журналюгу. Знаешь, когда меня спрашивают о профессии, я всегда затрудняюсь с ответом. Назваться писателем неудобно. Что я написал? Полдюжины детективов для чтения в метро и на пляже. Интеллектуальная публика вряд ли читала. Представиться сценаристом, так сценарии написаны по тем же романам, к тому же на авторство претендует еще режиссер. Сказать: журналист, совсем страшно. Когда-то эта профессия пользовалась уважением, гордо звучало: член Союза журналистов СССР. Теперь остались одни журналюги, а те, кто еще не потерял совесть, и сохранил уважение к профессии, именуют себя репортерами, обозревателями, комментаторами, авторами колонки в газете, прочими заменяющими определениями.

ОНА. Забыла тебя спросить. Маринка в клубе поделилась, что тебя видели на митинге "несогласных" на Триумфальной площади, пытались даже арестовать. Предостерегла общаться с тобой, вдруг и ты "несогласный". Ходишь на митинги.

ОН. Даже предостерегала? Любой человек вправе иметь своё мнение. По любой проблеме общественной жизни. Твоя Маринка назвала меня диссидентом. Кто нынче не диссидент? Властям это не нравится, вот и посылают омоновцев разгонять инакомыслящих. Не покажи я корреспондентское удостоверение и меня бы арестовали. Что еще Марина про меня рассказывала?

ОНА. Только хвалила. Сказала, после смерти жены, нигде не бываешь, стал затворником. Многие женщины положили на тебя глаз, и переживают, не появляешься на тусовках, где раньше блистал с женой. Поздравляла меня, интересовалась, серьезно ли у нас.

ОН. А ты?

ОНА. Объяснила, готовлю передачу и составила тебе компанию изучать нравы современного общества. Ничего между нами нет. Она, понятно, не поверила, устроила допрос с пристрастием, давно ли знакома, что за передача и тэ дэ и тэ пэ. Насилу отшила. Ты в это время так был поглощен разговором с группой светских дам, что забыл обо мне. Не вспышки блицев папарацци, и не увидела бы тебя в общей толкотне… (Потягивается, сталкивает Валентина с дивана, он падает на пол, она поднимается, протягивает руку помочь встать с пола. Он хватает её и валит на себя, оба смеются). Что делаешь! Больно ведь! (Он прижимает её к себе, целует). Теперь синяки будут. (Какое-то время так и лежат на полу). Больно ударился?

ОН. Терпимо.

ОНА. Долго будем валяться на полу?

ОН. Мы разве вещи, валяться? Просто лежим, отдыхаем. Сама — то не ударилась?

ОНА. Ты оказался мягкий, но все равно ощущение не из приятных.

ОН (снова обнимает её и целует). А мне сейчас приятно. Чувствую твою теплоту, ощущаю всю тебя.

ОНА (вырывается, поднимается). Видела бы мама или Ленка, как мы ведем себя! Ты все-таки гипнотизер, хоть и не признаешься! А я совсем потеряла способность думать. Делаешь со мной что хочешь, сломил мою волю, подчинил себе. (Валентин тоже встает на ноги, отряхивается). Пол утром пылесосила.