Чтение онлайн

— И что это за акт заботы у отца? — Спрашивает Влад, закрывая за собой дверь.

— А ты как думаешь? — Сажусь на кровать и смеряю жарким взглядом своего мужа-красавца, закусывая губу.

— Да ладно? Правда, зай? — смотрит на меня Влад с надеждой.

— Правда, Владислав Константинович! Удваиваем показатели! С годовщиной, любимый! До твоего дня рождения не смогла дотянуть…

В аэропорту Петрозаводска сегодня аншлаг. Наша скромная свадьба в тихом кругу в итоге действительно пела и плясала три дня.

Моя свекровь подарила всем незабываемые выходные, устроив разнообразный, невероятно насыщенный и поистине незабываемый праздник.

Мы все вместе ездили в Кижи, осматривали Ладожские шхеры, посещали настоящую деревню карелов, рыбачили и учились печь калитки.

Даже моя мама прониклась и согласилась поехать с Ананьевскими на Алтай, пока мы будем в Омане.

Но для меня это такой стресс. Столько людей, столько общения и внимания. Думала, не выдержу, но стойко продержалась.

И уже жду не дождусь, когда мы с Владом окажемся вдвоём, да ещё и на краю света.

На взлётной полосе ожидают взлёта три джета: для гостей, для родителей Влада и наш, который отвезёт нас в Норильск.

Обнимаемся по очереди со всеми гостями, принимаем благодарности и пожелания на прощание.

— Давай, бро, — обнимает брат напоследок, — не заморозь там свой анчоус за полярным кругом!

— Придурок, — начинаю его щекотать и хохотать, пока никто не видит.

— И племянников мне из Омана не привози. Я не готов становиться дядей Даней. Гадость, — продолжает издеваться надо мной.

Пихаю его в спину и выпроваживаю. Даня такой Даня.

Прощаемся с родителями и окончательно расходимся.

Когда подхожу к нашему Airbus, сердце начинает учащенно биться. Разве можно испытывать такую трепетную любовь к этой стальной птице? Но я испытываю.

— Сколько нам лететь?

— Шесть с половиной часов, зай. Ты уже третий раз спрашиваешь.

— И чем мы займёмся в полёте?

— А у тебя есть варианты? — Улыбается Влад и проталкивает меня в самолёт, шлёпая по попе.

Нас приветствует пилот и команда, я смущённо здороваюсь, всё ещё не привыкла к таким персональным почестям, но они вместо того, чтобы разойтись, начинают нас поздравлять, и тут я замечаю, что все стюарды в футболках с надписью «Счастья молодожёнам». А пилот с цветочком в лацкане. Это точно идея Юлии Владимировны. Ей хочется сделать праздник и шоу из всего. Неугомонная зажигалка.

Мне становится ещё более неловко, что их ещё и ради нас заставляют переодеваться, но вроде все искренне счастливы, я расслабляюсь и благодарю их с радостью.

— А в Маскат мы тоже полетим на этом самолёте?

— Да, зай, наши с тобой девять часов в небе. Готовься.

Ананьевский так активно шевелит бровями, что мне кажется, они сейчас опадут.

— А я думала, мы пятый сезон посмотрим, — раззадориваю его.

— Без вариантов. Я слишком соскучился по тебе за эти дни. Ты была не моя.

— А чья же ещё?

— Кого угодно. Мне тебя было мало.

— И я соскучилась, — залезаю к нему на колени и крепко прижимаюсь, несмотря на то, что на взлёте надо пристегнуться. Он мой самый надёжный ремень безопасности, — мы будем совсем-совсем одни на Путорана?

— Не совсем. Василий Владимирович выкупил нам весь отель, и завтра заповедник закрыт. Остальные четыре дня там будут посетители, но уверяю, ты их не заметишь.

— Знаешь, кого я сейчас хочу не замечать? — шепчу ему на ухо.

— И кого же?

— Стюардов. Их можно где-нибудь запереть? Я очень хочу своего мужа прям здесь.

— Мужа? Скажи ещё раз, и я что-нибудь придумаю.

— Муж. Мой муж. Самый лучший муж. Любимый муж, — с каждой буквой Влад млеет больше и больше.

Прижимает меня к себе и целует так, что вытесняет весь стыд и рамки приличия из головы.

Резким перекатом сбрасывает меня на диван, выпрямляется во весь рост, поправляет брюки и проходит к носу самолёта.

Возвращается через пару минут и закрывает перегородки.

— Завтрак подадут через час. Тебе хватит времени, чертовка?

— Вполне.

Влад садится на диван, и я сразу же залезаю на него и начинаю стягивать футболку.

— Кто бы мне сказал полгода назад, что эта девочка может быть настолько плохой? — Болтает Влад, пока я освобождаю его от остатков одежды.

— Помнишь наш первый раз? — Усаживаюсь на него.

— Каждый миг, — тихо хрипит, голубые глаза темнеют от расширенных зрачков.

— Я сказала, что это, — начинаю обтираться об него, — самое приятное ощущение в моей жизни. А ты мне сказал, что это только начало. Хочу испытать конец.

— Аня, — шипит, — конца не будет. Моя любовь к тебе с каждым днём сильнее, моё желание сильнее, и твоё удовольствие будет с каждым днём ярче. Не проси конец, — резко переворачивает нас, нависает сверху и неожиданно входит в меня до упора. Кладёт ладонь на шею и смотрит агрессивно, — усекла? — Добившись моего кивка, целует нежно-нежно.

В эти моменты я и чувствую всю силу его любви. Он всё чаще меня не жалеет и берёт грубо, агрессивно, но даже в самые жаркие моменты он нежен и относится ко мне настолько трепетно, что я даже мысли не могу допустить, что я не самая важная для него.

Я уже зависима от этих его контрастов силы и ласковости. В этом весь он. Весь мой.

*****

Когда я вижу в окно иллюминатора сиреневый аэропорт Норильска, у меня даже глаза слезятся. Здесь всё зарождалось, смотрю на своё помолвочное кольцо со скрытым смыслом и благодарю этот город за свои сокровенные и счастливые воспоминания.

Ананьевский сделал из меня какую-то плаксу, которая любит нежной любовью самолёты, суровые города, заводы, реки, теплоходы, в общем, всё, с чем взаимодействует Влад.

Пересаживаемся на вертолёт Пантелеева, он очень похож на корпоративный «Севрустали», только здесь «НикНор».

— Сколько лететь до плато Путорана, коть?

— Думаю, час. От погоды зависит. Сейчас хорошая. Нам повезло.

— Не мало. Там же будет красиво?

— Конечно, зай. Не просто красиво, а до безобразия красиво. Именно там находится российский полюс недоступности. Уникальнейшее место. И его посещает не более тысячи человек в год. Оно того стоит, поверь. Это ещё нашей традицией станет, будем с тобой сбегать ото всех и наслаждаться уединением.