Чтение онлайн

Иногда она обращала внимание на измотанных домохозяек, которые, срываясь, орали на своих малышей. В такие моменты живот Крессиды опять пронзала острая боль, и она бежала прочь, чтобы не натворить какую-нибудь глупость.

Хорошо еще — и об этом ей постоянно твердили окружающие, — что они с Робертом есть друг у друга. Их брак прочен как скала. Вместе они соберутся с силами и пройдут через все испытания.

На самом же деле прочность их брака оказалась отнюдь не вечной. Через одиннадцать месяцев после того дня, что навсегда изменил их жизнь, Роберт решил снова изменить ее и выехал из домика, выходившего окнами на центральную лужайку Хестакомба. Он заявил Крессиде, что хочет развода, и Крессида согласилась. По сравнению с потерей ребенка потеря Роберта выглядела несущественной. На шкале скорби она маячила где-то в самом низу. К тому же разве она имела право винить его? Какой нормальный и полноценный мужчина, будучи в здравом уме, согласится жить в браке с двадцатичетырехлетней женщиной, лишенной матки?

Если бы она физически была сама способна на развод, она первой пошла бы на это.

Нельзя сказать, что следующий шаг бывшего мужа не причинил ей боль. Однако что делать, мужчины никогда ни о чем не задумываются. Роберт, который к этому моменту уже жил на съемной квартире в Челтнеме, закрутил бурный роман с неистово амбициозной молодой менеджершей по продажам по имени Саша, недавно приехавшей из Ливерпуля и пришедшей работать в компанию. Через четыре месяца после развода с Крессидой Роберт и Саша поженились. А через полгода после этого Роберт объявился у Крессиды и сообщил, что они с Сашей только что подали заявку на покупку одного из домиков на новом участке на окраине поселка. Ошарашенная, Крессида спросила:

— Ты имеешь в виду именно этот поселок?

— А почему бы нет?

— Но зачем?

— Кресс, моя квартира слишком мала. Нам нужно больше пространства. Мне нравится Хестакомб, а новые коттеджи просто само совершенство. Ведь мы же разведены. — Роберт пожал плечами и рассудительно добавил: — Но мы можем сохранять цивилизованные отношения, правда?

У Крессиды было тяжело на сердце.

— Наверное, — сказала она. — Извини. Конечно, можем.

Ей стало стыдно за себя. Роберту ведь тоже тяжело пришлось. Она должна радоваться, что хотя бы одному из них двоих удалось заново построить свою жизнь.

У Роберта на лице отразилось облегчение. Затем он воскликнул:

— Ой, забыл сказать, что Саша беременна. Это еще одна причина, почему мы решили переехать. Нам понадобится комната для малыша и домработницы с проживанием.

Крессиде показалось, будто ее сунули в бочку с сухим льдом. Ее язык прилип к нёбу, однако ей каким-то образом удалось выговорить:

— З-здорово. П-поздравляю.

— Ну, мы ребенка не планировали, все вышло случайно. — В голосе Роберта звучала скорбь. — Саша хотела ближайшие годы посвятить только карьере, но так уж получилось. Уверен, она справится. Как Саша часто повторяет, в наши дни женщина может иметь все одновременно, верно?

Он как будто тыкал в нее длинным блестящим кинжалом, снова и снова. Задыхаясь, Крессида все же изобразила на лице улыбку.

— Абсолютно. Все одновременно, это главное.

Тык-тык.

Вероятно сообразив, что ведет себя бестактно, Роберт сунул руки в карманы и, словно оправдываясь, сказал:

— Прости, но ты же не будешь ожидать, что я проживу свою жизнь без детей лишь потому, что с тобой случилось несчастье.

«"С тобой", — мысленно отметила Крессида. — Не "с нами”».

— Я от тебя этого не ожидаю.

— Я встретил другую женщину. У нас будет ребенок. Кресс, не заставляй меня испытывать угрызения совести. Ты же знаешь, как я мечтал о настоящей семье.

Она кивнула. Ей очень хотелось, чтобы он ушел. Ей нужно было остаться одной.

— Знаю. Ладно, я в порядке.

Роберт с облегчением проговорил:

— Вот и хорошо. Тогда все. Жизнь продолжается.

И вот сейчас, лежа в ванне, Крессида шевелила пальцами ног с оранжево-розовым педикюром и смотрела, как по воде идут волны. Жизнь действительно продолжается. Она с головой погрузилась в работу на должности секретаря суда, а в свободное время делала ремонт в доме, потому что заниматься каким-то делом было лучше, чем сидеть и думать о своей потерянной семье.

Пять месяцев спустя она узнала, что Саша родила малыша весом семь фунтов, девочку. То был тяжелый день. Роберт и Саша назвали свою дочь Джоджо, и Крессида послала им поздравительную открытку, сделанную своими руками.

Вот пройдена и еще одна веха.

Когда Джоджо исполнилось два месяца, Саша наняла няню и вышла на работу. Астрид — она была из Швеции и любила свежий воздух значительно сильнее, чем Саша, — всегда можно было увидеть на улицах поселка. Она катила перед собой коляску с Джоджо и, стремясь попрактиковаться в английском, останавливалась поболтать со всеми встречными. Именно так Крессида, однажды вернувшись с работы пораньше, оказалась вовлеченной в разговор о погоде.

— Эти облака там, в небе, как главные белые подушки, вы согласны?! — Так как Астрид вдолбили, что все англичане любят обсуждать погоду, она всегда начинала разговор именно с этого.

— Гм, да. Как... гм, большие белые подушки. — Крессида вытаскивала из машины большую хозяйственную сумку.

— Но полагаю, скоро может начать дождить.

— Пойдет дождь. Да, наверное.

— Меня зовут Астрид, — гордо объявила девушка. — Я работаю няней у Роберта и Саши Форбс.

Крессида, которая давно знала об этом, из тактичности не сказала: «Привет, Астрид. А я Крессида Форбс. Первая жена Роберта». Вместо этого она проговорила:

— А меня — Крессида. Рада познакомиться с вами.

Астрид лучезарно улыбнулась, развернула коляску и жизнерадостно заявила:

— Но я помню о хороших манерах! Поэтому я должна познакомить вас с Джоджо.

Крессида затаила дыхание и посмотрела на малышку в коляске. Джоджо ответила ей непроницаемым взглядом. Крессида ждала, когда же живот пронзит знакомая острая боль, но с облегчением обнаружила, что боль не приходит, на опасалась, что будет злиться, что этот ребенок — не ее, но сейчас поняла, что просто не может злиться на малыша, которому всего одиннадцать недель от роду.

— Красавица, правда? — наклонившись над коляской и потрепав Джоджо за подбородок, с гордостью проговорила Астрид.

— Да, верно. — Сердце Крессиды распахнулось, когда Джоджо в ответ на ласку расплылась в беззубой улыбке.

— Она еще и ведет себя хорошо. Мне очень нравится ухаживать за ней. А у вас тоже имеются дети?

Вот тут появилась пронзающая боль. Крессида знала, что Астрид ни на что не намекает своим вопросом, однако не стала поправлять ее речь. Прижав к груди сумку, в которой лежал набор продуктов на одного человека, упаковка бисквитов и одинокий пакет молока, она ответила:

— Нет, у меня нет детей.

— Ой, да не переживайте! — радостно воскликнула девушка. — Вы еще молодая, у вас много времени впереди, можно сначала поразвлекаться, верно? Как у меня! Мы можем родить наших детей через несколько лет, правда? Когда захочется!

Восемь месяцев Астрид была великолепной няней. Впоследствии Крессида часто думала о том, что обязана своими отношениями с Джоджо секундной невнимательности матери Астрид.

Однажды утром, выйдя из магазина Теда с газетой в руках и сомнительной пачкой печенья «Ревелз», Крессида увидела, как корпоративная машина Саши едет по Хай-стрит по направлению к ней. Машина остановилась, Саша высунула голову в водительское окно и спросила: