Чтение онлайн

Утро наступило.

В палате стояла всё та же тишина.

Анастасия спала всего два часа. Сон был поверхностным – она вздрагивала от каждого шороха. Вдруг она услышала еле слышный звук, напоминающий шёпот:

«Настя».

Она тут же подскочила с кушетки и склонилась к лицу Андрея. Он по-прежнему лежал без сознания, и лишь губы снова произнесли, уже чуть громче:

«Настя».

Настя взглянула на мониторы, проверила зрачки - нет, не реагируют. Всё ещё в коме. Он звал её, а она не могла ответить – и это было больнее всего. Он лежал неподвижно, словно просто спал. Но это был не сон, не мир иллюзий - его мозг словно нажал на кнопку «стоп», пытаясь очиститься от токсинов*.

Все его показатели на мониторах были в норме – а он сам… где был он?

Глядя на всё так же безмолвно лежащего Андрея, она почувствовала, как ком подступает к горлу. Она надеялась, что он вот-вот очнётся – но этого не произошло.

Хотелось кричать от боли, но даже слез больше не было. Видимо, их больше не осталось - она выплакала их все до последней капли этой ночью, и они не принесли облегчения. Остались только страх и тоска, подчинившие себе всё тело и разум.

Она сидела у изголовья – с тем же бледным лицом, лишь чуть более опухшим, чем вчера. Её сильно клонило в сон, но она терпела, очень боясь пропустить мгновение, когда он придёт в себя.

Можно было бы выпить кофе, но желудок сново сводило спазмами, и подступала тошнота. Впрочем, неудивительно, что желудочные симптомы вернулись после такого стресса. Как известно, все болезни – от нервов.

Тихо, стараясь не шуметь, в палату вошла раздатчица, предлагая Анастасии позавтракать. Анастасия взглянула на плотно закрытые контейнеры с салатом «Цезарь», закусками и напитком и, ощутив новый спазм, вежливо отказалась.

Раздатчица, женщина лет шестидесяти с заботливым выражением лица, попыталась настоять на своём:

«Милочка, покушай. На тебе же лица нет. Я ж так и знала, что ты из палаты в буфет не выйдешь, поэтому принесла сюда. Вот очнётся твой красавец, попросит тебя о чём-то, а у тебя и сил нет».

Анастасия постаралась улыбнуться в ответ на такую заботу, но у неё получилась только какая-то кривая гримаса, и она собранно ответила:

«Спасибо вам за заботу. Я, правда, ничего не хочу. Нет аппетита. У меня тут есть водичка».

Раздатчица только помотала головой и удалилась.

Настя подумала:

«Такое ощущение, что уже все в клинике знают, что главврач в реанимации накануне свадьбы и приходят с сочувствием. Только бы система анонимности справилась, и ничего не вышло за пределы этой палаты. Ведь сюда не должны входить посторонние. Если журналисты узнают — страшно подумать…»

Будто в подтверждение её домыслов, в палату вошёл лечащий врач, Пётр Сергеевич.

Он посмотрел на мониторы, потом на Анастасию – как она сидела неподвижно, её хрупкие руки повисли, спина ссутулилась, и она вглядывалась в глаза Андрея с надеждой.

От этого она казалась ещё более уязвимой и трогательной в своей искренности – вся её поза, лицо, плечи, мимика говорили, что она любит этого мужчину и ей горько.

Поэтому врач выбирал слова очень осторожно, чтобы не надломить её ещё больше:

«Анастасия, прошу прощения, что не досмотрел, и сюда пробралась раздатчица. Не переживайте, она у нас здесь временно, переводом, и не знает Андрея Семёновича, да и не узнает - ей на днях на пенсию».

Анастасия знала, что клиника славилась своей конфиденциальностью и анонимностью: здесь каждый врач важные документы запирает в сейфе, который есть в том числе и у неё в кабинете. Поэтому клинка пользовалась популярностью у политиков, звёзд и других влиятельных людей, и после этих слов врача она совсем успокоилась.

Пётр Сергеевич должен был уже идти домой - его смена закончилась, но он остался. Ему было небезразлично, что будет с пациентом и клиникой. Он тоже переживал.

Андрея побаивались, но уважали как врача и как руководителя.

На первый взгляд Андрей казался строгим и холодным, расчётливым однако сослуживцы, работающие с ним много лет, видели его в разных ситуациях – им была знакома его другая сторона: он был так же справедлив, отзывчив к людям, и в нём было настоящее зерно добра.

Все желали, чтобы он пришёл в себя.

Пётр Сергеевич продолжил:

«Скоро придёт медсестра, возьмёт у него кровь, посмотрим, как изменились показатели. Определим дальнейшую тактику лечения».

Он сделал паузу, ожидая каких-то вопросов от Насти. Но она была глубоко погружена в свои мысли и сидела всё в той же позе неподвижно.

«Если в ближайшие несколько часов он не очнётся, я буду вынужден сообщить его родителям о случившемся. Дольше я молчать не имею права. Вы не против?»

«Делайте как необходимо, я не против».

Анастасии было явно трудно говорить и фиксироваться на происходящем вокруг. Она уже из последних сил боролась с сонливостью.

Кардиомонитор издал характерный сигнал – пульс Андрея участился. Врач и Анастасия автоматически бросили оценивающие взоры на Андрея.

____________

От автора. Я очень рада, что вы читаете эту историю и следите за героями. Если она вам откликается – подписка на автора и добавление книги в вашу библиотеку помогут стать книге популярной.

*Токсины в контексте алкогольной интоксикации - это продукты метаболизма этанола, которые вызывают отравление организма

В это же мгновение Андрей открыл глаза и растерянно начал осматривать всё вокруг, не понимая, где он и что произошло.

Анастасия непроизвольно вздрогнула и сразу же затаила дыхание – будто боясь, что её сморил сон и ей это снится. Даже Пётр Сергеевич не сразу среагировал и молча наблюдал за разворачивающейся картиной.

Андрей поднял голову и тут же резко сморщился от сильной головной боли. Такого похмелья в своей жизни он еще не испытывал.

«Лежите, лежите, Андрей Семёнович, вам сейчас нельзя вставать. Вы находитесь в реанимации и пережили алкогольную кому. А ваша жена проявила отвагу, верно и вовремя среагировала, благодаря ей вы сейчас здесь с нами», - дозированно выдал нужную информацию Пётр Сергеевич.

Слова «пережили алкогольную кому» вывели Анастасию из ступора.

Она не находила себе места от счастья – сердце бешено забилось и весь сон как рукой сняло, вся тревога улетучилась и сменилась одной мыслью: «Он здесь, он со мной. Он очнулся». Слёзы опять побежали по щекам, но в этот раз это были слёзы радости.