Чтение онлайн

В разгар событий Андрей случайно встретил Второва, когда летел на самолете из Москвы, и рассказал некоторые подробности. Второв не усвоил всех хитросплетений, не уяснил, что цифры воздушные и что много участников, на которых раскидывается прибыль, до него дошла величина накрутки – триста процентов. И через некоторое время он стал названивать и предлагать деньги под очередную такую схему. Подобное сотрудничество уже практиковалось у них – в 1997–1999 годах Андрей неоднократно ссужал Второва деньгами под различные проекты. Но в этот раз он не нуждался в деньгах и не мог порадовать товарища сверхдоходами.

Он вспомнил про это предложение, когда возник аврал в связи с переездом в Петербург – потребовались деньги для внесения в уставной фонд Экссона (а также чисто организационно-бытовые расходы). Обрадованный Второв выдал требуемую сумму – естественно, под процент, пришлось придумать красивую историю наподобие рассказанной тогда в самолёте. Иначе бы не дал. С тех пор Андрей неоднократно перехватывался у него, хоть и зарекался не брать, потому что отдавать каждый раз всё тяжелее и тяжелее.

А сейчас ситуция действительно безвыходная. И он решился: если ближайшие сутки не поступит никакой информации о планируемых платежах, то обратится к Второву. Его нужно заранее, хотя бы за день поставить в известность. Потом, если вдруг удастся выкрутиться без кабального займа, можно будет отказаться.

В изгибах гор брызгами разлетались лучи раннего июньского солнца. Извивалась вокруг гор быстрая дорога. Мелькали цветистые уступы. Отбежал в сторону посёлок, блеснула речка. Меган Кабрио безумно нравился Андрею… хоть и напоминал о Тане, наводил на тягостные размышления.

Утром немного поцапались с Мариам, она запретила опускать крышу – из-за ребенка. Мол, воздух прогреется, тогда. Но здешний воздух не особенно-то охлаждается, чтобы потом прогреваться. До Ровиня доехали к десяти часам. Оставив машину на набережной, двинулись в Старый город (в котором нельзя было ездить на авто), расположенный на полуострове, напоминающем яйцо. Побродили по узким, мощеным извилистым улочкам, которые создают незабываемую романтическую атмосферу, и постепенно подобрались к Собору Святой Евфимии. Его высокая колокольня видна издалека: она возвышается над городом. Здание собора построено в стиле барокко, оно не отличается особой пышностью: светлое, без излишних украшений. Пройдя внутрь, осмотрели интерьер, а также саркофаг с мощами Святой Евфимии.

Со смотровых площадок возле собора открывались замечательные виды на Адриатику, прилегающие острова и красные крыши близлежащих домов. Сделав несколько снимков, узенькими улочками спустились к морю. Пробравшись среди камней, Андрей искупался. Вода была чистая и прозрачаная даже здесь, в непосредственной близости порта. Мариам не стала купаться, хотя дно в этом месте было пологое и песчаное.

Уже достаточно нагуляли аппетит, поэтому, когда Андрей обсох и оделся, пошли искать какую-нибудь едальню. На оживленных улочках вблизи порта полно кафе и ресторанов, они следуют одно за другим, но в местах большой проходимости как правило кухня не блещет. Мариам определяла на глаз, где можно доверять поварам, а где нет. Цена, увы не является показателем качества. В поисках оптимального варианта отправились обратно, в сторону Собора Святой Евфимии. Уже почти поднялись на вершину холма, и в квартале от собора на тихой улочке наткнулись на симпатичный ресторанчик, оказавщийся достойным того, чтобы семья Разгонов в нём отобедала. Старшие взяли кальмары-гриль и ризотто с каракатицами, а под это белое вино «Malvazia», ребенку досталась телятина с отварным картофелем и брокколи.

После обеда, когда вышли на улицу, на Андрея вдруг накатила тревога и он стал делать то, что Мариам терпеть не могла на отдыхе – принялся звонить по делам: Ирине Кондуковой, Марине Маликовой, Паперно и даже Рошалю. Девушки не имели точной информации по ближайшим платежам, а звонки последним двум деятелям были пустой тратой денег. И тогда Андрей, тяжело вздохнув, набрал Вадима Второва.

Оказалось, он не в Волгограде, а в Ялте с семьёй. Но это не беда – Второв сказал, что деньги может выдать его сестра, работающая у него финансовым директором. Ей будут даны соответствующие инструкции, так что пускай к ней завтра-послезавтра кто-нибудь заедет и заберет деньги.

– Ты как, дружище, всё в порядке? – весело поинтересовался Второв.

«Всё супер!» – ответил Андрей, мысленно проклиная всех ростовщиков этого мира.

Воскресный день не задался. За завтраком Алик много хулиганил – бросал в людей за соседними столиками тарталетки и эклеры. Потом, когда вышли на территорию отеля, он вдруг побежал и с разбегу прыгнул в глубокий бассейн. Можно представить ужас родителей четырехлетнего ребенка, не умеющего плавать. Мариам, подбежав, прыгнула следом в воду – прямо в верхней одежде. Андрей прибежал следом и принял сына из её рук. Мальчишка успел наглотаться воды, но, слава богу, быстро отошёл и уже через несколько минут снова стал носиться по территории как угорелый, Андрей еле успевал за ним.

Ближе к обеду у Мариам заболел живот. Критические дни у неё всегда протекали тяжело, но в этот раз она чуть не кричала от боли. Обычный баралгин не помог, и она решила прибегнуть к Стадолу. Упаковку этого опиоидного анальгетика Андрею подарил его знакомый, работавший на фирме-производителе – Бристоль-Майерс-Сквибб. С его слов, это ненаркотический анальгетик с наркотическим действием. Поэтому Андрей предостерег жену, может, лучше поискать в аптеках что-то попроще. Но объезд аптек ничего не дал – фармацевты таращили глаза и без рецепта врача не могли отпустить ничего, кроме зубной пасты и презервативов. На аптечных полках не было даже витаминов – все лекарства строго по рецепту, а чтобы взять рецепт, надо заплатить врачу за приём даже если у тебя прыщик на заднице. Вот оно, торжество демократии! Демократический картельный сговор врачей и фармацевтов.

Мариам не пошла на обед, ей стало так плохо, что она уже взмолилась: «Сделай мне укол!» И Андрей сделал. Когда, пообедав, они с Аликом пришли в номер, то обнаружили её лежащей на кровати в полубессознательном состоянии. Она с трудом говорила, и всё, что Андрей смог разобрать, было: «Я умираю». Он помчался на ресепшн, вызвал скорую помощь, и, вернувшись в номер, не зная, что предпринять, позвонил товарищу, у которого взял препарат. Но тот не смог ничего внятно сказать, как купировать побочные эффекты, и существует ли эффективный антидот. Он даже ничего не знал о самих побочных эффектах, знал лишь только, что «препарат серьёзный».

Скорая помощь приехала быстро и поразила своей представительностью – три человека с кучей всякого оборудования. Мариам измерили давление и сделали ЭКГ. Затем поставили два укола, врач порекомендовал капельницу. На вопрос, каков диагноз, выдал длинную фразу на ломаном английском, из которой Андрей понял только одно слово: «брадиаритмия». А стоимость услуг прозвучала четко: триста долларов. Андрей предъявил страховой полис, который врач проигнорировал, типа, у нас это фуфло не канает. Вот так, водительское удостоверение канает, а полис нет. И Андрей позвонил в Петербург по указанному в полисе телефону. Ответивший сотрудник записал все данные – название отеля и клиники, от которой прибыла скорая, и сказал, что перезвонит. Врач стал подавать признаки нетерпения – он сделал дело и должен идти, время – деньги, а за капельницей и медсестра последит. Но Андрей на такие моменты никогда не обращал внимание, да и Мариам уже достаточно отошла, чтобы выразить протест: «Мы заплатили за страховку, какого черта вам надо!»

Через десять минут позвонил представитель компании и сообщил, что именно эта фирма не входит в систему обслуживания, вот если бы обратились в какую-нибудь столичную, в Загребе, было бы всё в порядке. Не выдержав, Андрей закричал: «Когда я оплачивал медицинскую страховку, мне сказали, что в отеле Sol Aurora в Умаге со мной может случиться всё, что угодно, распроёб вашу мать, и мне окажут необходимую помощь!» Представитель компании на бетоне повторял одно и тоже: ничего не могу поделать, вы обратились не в ту медицинскую компанию. «А если бы у меня не было трехсот баксов, или мне зарядили бы десять тысяч, что тогда – я должен помереть, потому что мне не хватает денег?!» – продолжал возмущаться Андрей. Парню на том конце провода было плевать, и если бы клиент помер, даже лучше – наконец заткнется и не будет приставать со всякой ерундой. Всё, что он смог предложить – это расплатиться за услуги наличными, сохранить все квитанции, и предъявить их по приезду в Петербург. Фирма рассмотрит и «постарается оплатить». Андрей, вынужденный заплатить, попросил у врача рецепт на какой-нибудь анальгетик – достаточно эффективный и достаточно гуманный, чтобы снова не пришлось вызывать скорую помощь. Это был следующий эпизод, безотносительно уже оказанных услуг, и врач за дополнительные пятьдесят долларов выслушал жалобы, укладывающиеся в картину ПМС (что Мариам как врач прекрасно знала и сама), и выписал рецепт на какой-то препарат, название которого Андрей не знал, но, после ухода хорватских медработников, порывшись в интернете, обнаружил, что данный анальгетик является почти полным аналогом баралгина, который на Мариам вообще не действует.

Следующий день, понедельник, можно было описать как хождение по мукам. Расторгуев беспрерывно звонил по всякой ерунде – похвально, конечно, что он наводит порядок в офисе, но если не решить основную задачу – перекредитование в Волгопромбанке, то этому офису придёт хана. Ирина попросила дать команду новому исполнительному директору, чтобы тот выдал деньги на командировку. Что было довольно странно – она всегда брала из кассы без разрешения, Андрей позволил ей это, потому что полностью доверял, она была настолько щепетильна, что скорее потратила бы свои деньги, чем допустила перерасход средств фирмы. Побеспокоила Марина – с вопросом, насколько она должна подчиняться Расторгуеву. Она сейчас в Волгограде, ей нужно, чтобы секретарь с бухгалтером выписали кое-какие документы, они ей кивают на нового бугра, мол, всё через него. Она к нему, а он ей: а вы, девушка, кто такая, я вас не знаю. Ему было указано, что фамилия Маликова значится в штатном расписании Совинкома, а он ей: «А почему вы прогуливаете, где шатались до сегодняшнего дня?» Пришлось ему разъяснять, что она проживает в Петербурге, а в Волгоград приезжает в командировку. Он недопонял и ждёт разъяснений от хозяина.