Чтение онлайн

Что самое удивительное, раньше я была уверена, что Эду нравятся только девушки моего типа – яркие фигуристые брюнетки среднего роста. Однако беременная Карина просто разрушила это суждение. У нее щеки, хотя лишнего веса нет. Фигура? Вполне обычная. Руки, ноги, небольшая грудь. Кожа светлая, с веснушками, которые вдруг запомнились мне и не оставляли покоя. Глаза водянисто-зеленые, рот маленький, нос чуть приподнят. Волосы тонкие, рыжеватые, и я так и не успела выяснить, натуральные они или крашеные. На ее миловидном лице не было ни капли косметики. Но особенно поразило меня платье в цветочек – собранное под грудью и расклешенное к низу. С ее изящно сложенными на животе руками она выглядела настоящим воплощением материнства. Хотелось сказать, что могла бы стать иконой.

У меня даже не возникало и тени сомнения, что это явление Мадонны – всего лишь хитроумный тактический ход. Хотя бы потому, что Эдик всегда любил наряжать меня в такие наряды. Вот только пузом меня не одарил. А вот Карине повезло.

Злость и отчаяние чередовались во мне, накатывая волнами. Я стояла, не зная, что делать и как дальше быть, уставившись на запертую дверь. Бить окна или, не дай бог, выпрыгивать из них…? Нет, после столь убойного унижения к еще большему я пока не была готова.

– Подумать. Мне надо подумать, – стала повторять как мантру, стараясь уцепиться за эту мысль, как за единственную опору.

В каком-то полубреду уселась на кровать, но сосредоточиться никак не удавалось. В голове упорно всплывали вопросы, вызывающие лютую тошноту, каждый раз пробивая очередное дно моего персонального ада. «Что они там сейчас делают?» – эта мысль всплыла и зациклилась, как старая, неисправная пластинка.

Я истерично рассмеялась. Самое ужасное, что под всем этим потоком ненависти и обиды к Эдику и его «девке» вдруг поднялось чувство вины. Внутри меня копошилось что-то слабое, но упрямое, что продолжало тянуть обратно к воспоминаниям о том, каким он был. Нет, Эдик хороший, щедрый и благородный. Он пришел на помощь, когда никого больше не было. Он спас дедушку и меня, погасив долги. Если бы не он, мы, возможно, потеряли бы квартиру, к которой дедушка так привязался, и это вряд ли бы он пережил.

Конечно, я слышала, о чем шептались некоторые кумушки на нашей свадьбе. Говорили, что я – тепличная дурочка, которую Эд, мол, купил себе и теперь будет держать при себе вечно благодарной за это. Такие завистливые комментарии я легко игнорировала. Ведь, в конце концов, богатых людей на свете много, но только Эд протянул мне руку помощи. Быть благодарной и верить в идеальность своего мужа было просто. Но теперь я начала сомневаться: может, действительно, те, кто смотрел на меня с жалостью, были правы?

Я обхватила себя за плечи и зарыдала, но даже слезы текли беззвучно. Мысль о том, что рыжая гадина может услышать мои всхлипы, была просто невыносимой, и я молча давилась слезами, пытаясь скрыть свои чувства ото всех.

В какой-то момент, истощенная эмоциями, я просто отключилась. Проснулась около четырех утра от голодного спазма в животе и приступа удушья. Сначала, по привычке, потянулась рукой к мужу, хотела сказать ему, что мне плохо. Но постель оказалась пустой, и вдруг все воспоминания нахлынули на меня волной.

Наверное, в тот миг я заново пережила все: возвращение домой с цветами, чужая женская обувь в прихожей, сцена на кухне… Дышать стало еще труднее. Мне показалось, что виски стянуло обручем, а сердце стучало так громко и неистово, словно хотело вырваться из груди и исчезнуть в неизвестном направлении. Покачиваясь, я подбежала к двери и начала стучать. Но никто не спешил на помощь. Эдик продолжал свои «воспитательные процедуры», а возможно, просто спал.

Осознание, что я могу здесь просто окочуриться на радость своей беременной сопернице, как ни странно, заставило меня найти в себе силы. Я сползла на пол, уговаривая себя не думать ни о чем, и попыталась сделать вдох. Сначала короткий, а затем – медленный выдох, немного длиннее. Постепенно приступ паники отступил, и мне, кажется, удалось начать дышать нормально.

Слезы вновь накрыли меня, и я с остервенением принялась вытирать их со щек. Нужно было срочно остановить этот потоп. Не хватало еще радовать своего муженька и его «приживалку» распухшим лицом.

Шалым взглядом обвела спальню, с болезненной жадностью впитывая детали, которые раньше казались ничтожными. Вот чемодан известного бренда, с которым мы летали в свадебное путешествие. Он так и не был убран, оставшись лежать на полу у шкафа в ворохе беспорядочно смятой одежды. На туалетном столике у окна стояла привычная батарея уходовых средств и косметики. Кровать была застелена любимым плюшевым пледом с мелкой россыпью серебристых звездочек – все так же уютно и тепло, как и прежде. Две тумбочки-близняшки по бокам супружеской постели когда-то казались мне символом близких доверительных отношений, так хорошо вписываясь в наш общий мир. Но теперь все это – и чемодан, и тумбочки, и показное благородство – выглядело пустым и обманчивым.

Даже моему не в меру затуманенному романтическими идеалами уму становилось все яснее – если действительно любишь человека или хоть немного его уважаешь, никогда не поступишь так, как Эдик. Его измену ничто не могло оправдать, но я знала, что множество мужчин позволяют себе интрижки на стороне и не спешат тащить их в свою семью. Такая двойная жизнь также отвратительна, но хотя бы в попытках прикрыть свое предательство угадывался зачаток совести. Однако с Эдом все обстояло иначе. Каблукову подавай гарем, и пусть все валится к чертям, если это принесет ему удовольствие.

Я подошла к туалетному столику и, чуть не упав на пуф, который стоял рядом, стала внимательно рассматривать свое отражение. Я была бледной, с растрепанными волосами; нос распух, а глаза покраснели и вот-вот могли снова заплакать. Нет уж, так дело не пойдет! В течение следующего часа я приводила себя в порядок.

Меня решили выпустить (интересно, они по этому поводу совещались?), когда на электронном будильнике загорелось семь утра.

Звук отпираемого замка вызвал во мне волну липкого ужаса, и я сжалась внутри. Но всего на миг. Я больше не позволю себя швырять, как драную бродячую кошку! Задрав подбородок повыше, я приготовилась к разговору. Моя главная задача на ближайшее время – просто убраться отсюда. Создать более четкий план я пока не могла.

– Успокоилась? – распахнув дверь пошире и придирчиво меня осмотрев, очень будничным тоном спросил Эд. Его голос звучал так расслабленно и добродушно, словно он просто интересовался, не закончился ли у нас хлеб.

– Успокоилась, – кивнула в ответ и, заглянув за плечо Эдика, спокойно, насколько мне хватало сил, поинтересовалась: – Я могу выйти?

Он сомневался от силы пару секунд, после чего чуть отступил в сторону и проговорил:

– Конечно. Наверняка, тебе нужно в туалет.

Мне нужно в туалет! И это единственное, что волновало сейчас Эда?

– Нужно, да, – сказала я и, пройдя мимо мужа, при этом задев его плечом, потому как фигура, застывшая в дверном проеме, казалась, да и была, непоколебимой скалой, устремилась в ванную.

В этот раз плескать себе в лицо водой не стала – мой «боевой раскрас» смывать не собиралась. Впереди, в любом случае, встреча с Кариной, а к этому рандеву я планировала быть готовой. Ну, или чтобы у любовницы мужа возникло понимание, что я не собираюсь растекаться лужицей ни перед ней, ни перед ее драгоценным Эдичкой.