Она (не) для меня
Шрифт:
– Они расплатились с ним мной, – бесцветно говорит она.
– Прости, Ками… Прости меня за все.
Вина выжигает внутри клеймо. С новой силой, так, что становится физически больно. Вместо девичьего счастья Ками вынуждена прозябать в роли жены старого мужа. И все из-за меня… Я лишил ее надежды на будущее. Я забрал невинность, оставил в статусе испорченной, как она выразилась, девушки. Еще и с ребёнком, судя по всему, никому, кроме нее ненужным.
– Это я во всем виноват. Я не должен был так с тобой поступать.
Камила смахивает непрошеные слезы, боясь поднять взгляд. Забираю стаканчик из ее рук и притягиваю девушку к себе. Ничего не могу с собой поделать… Во мне мешаются разные чувства: сострадание, симпатия, волнение, желание, томление… Гремучий коктейль, туманящий разум и толкающий на безрассудные поступки.
Камила всхлипывает и раскрывает губы. Целует меня сама, позволяя почувствовать соленый вкус ее слез. Мои ладони крепко сжимают ее плечи, пальцы зарываются в волосы. Желание вспыхивает внутри, как сухой порох, столкнувшийся с огнем. Не понимаю, что я делаю… Разум будто отказывается работать. Отступает, как морской отлив, обнажая сокрытое, спрятанное за маской благочестия и долга. Она всегда на меня так действовала… Ей было достаточно хитро на меня взглянуть, и я заводился с полоборота.
– Ками… Пожалуйста…
– Резван… Нельзя…
Она шепчет и целует меня. Позволяет моим рукам гладить ее соблазнительные прелести, зарываться в ароматные волосы… Я уже ничего не соображаю – рывком отодвигаю сидение и притягивая Камилу к себе. Сажаю на колени, не отрываясь от ее губ. Спускаю с себя брюки вместе с бельем, задираю ее платье. Целую губы, прикусываю подбородок, присваиваю мою девочку снова, как когда-то давно… Делаю ее своей. Моя… Она всегда была моей. И сейчас во мне нет ни малейшего сомнения, что у нее никого не было… Не верю в это, что бы она ни говорила. Я был первым и единственным, я – Резван Месхи – новоиспеченный изменщик, предатель, непорядочный человек.
Ками стонет, принимая мой жар и делясь своим. Целует меня, царапает плечи напряженными ноготками, достигая пика удовольствия. Крепко сжимаю ее бедра, продлевая мгновение нечаянной, необузданной близости.
– Камила… Ками… Моя девочка, – шепчу, собирая бусинки пота с ее виска, смахивая с лица длинные спутанные пряди, наблюдая за поволокой в глазах, ловя шумное дыхание, любуясь пылающей румянцем кожей. – Как я скучал, знала бы ты…
– Резван… – задыхаясь, произносит она. – Что мы наделали?
– Я не позволю тебе выйти за Агарова. Найду способ его приструнить, – глажу ее щеку, наслаждаясь видом удовлетворенной женщины – у них особая, ни с чем не сравнимая красота.
– Я уже нашла. Мне помогут очень хорошие люди.
– Как?
– Похитят меня со свадьбы.
– Это надо сделать до свадьбы, Ками, а не во время, – недоверчиво качаю головой. – Не забывай, что застолье состоится после загса. Ты УЖЕ будешь его женой.
– Я подумаю, Рези, – ласково произносит она, доверчиво приваливаясь на мою грудь. Слышу, как сильно бьется ее сердце…
– Если надо, я помогу. Не хочу, чтобы ты страдала, Кам.
– Ника она… Она твоя дочь, Резван.
Глава 15.
Камила.
Я переспала с Резваном… Это ужасно, неправильно, недопустимо, постыдно и так… восхитительно. Во мне мешаются разные чувства. То одни всплывут на поверхность – радость, восторг от его близости, растекающееся по телу удовлетворение, то другие их сменят – боль и стыд, вина и обида. Я ведь снова доказала Резвану Месхи, что я и есть та самая продажная женщина, готовая на все. Он еще и женат… Боже мой, как мы теперь будем все это распутывать? Легче разрубить… Только Рези не торопится со мной объясняться. Ничего не обещает, не признается в любви, не предлагает замуж… Ничего. Жарко целует, беспрестанно повторяя «Камила, Ками, девочка…». Наверное, я тороплюсь? Мы только сблизились и нормально поговорили, а я уже хочу обещаний любви до гроба и золотых гор! Ну и глупышка…
– Нам пора, Рези… – произношу томно, отлипая от его тяжело вздымающейся груди. – Бабуля уже написала, что забрала Монику.
– Ками, ты же сказала, что у нас два часа, – хрипло отвечает Резван, толкаясь бедрами. Пробуждает во мне позабытый жар и впивается поцелуем в губы. А я отвечаю… Пылко, словно наказывая за годы, что провела без него, предательство, одиночество, несчастье. Целую так крепко, что задыхаюсь…
Резван нехотя отпускает меня. Так и не насытившись, лишь слегка утолив нестерпимый голод, успокоив его обещаем новой встречи.
– Мы встретимся, Ками? Ты сможешь улизнуть из дома? – спрашивает он. – Давай завтра?
Ничего о будущем, планах, разговоре с отцом… Он мог бы спасти меня от свадьбы…
– Резван, что ты планируешь насчет меня? Ты поговоришь с папой? Свадьбы не будет? – все-таки не выдерживаю и задаю вопрос в лоб.
– Сначала мне надо все решить с женой, Ками. Я не хочу поступать нечестно. Будет неправильно, если я поговорю с твоим папой прежде, чем с Таней. И я… Я боюсь потерять Амирана. Не хочу оставлять ей ребенка.
– Все с тобой понятно, Рези, – горько возражаю я. – Ты снова используешь меня втемную, да?
– Нет! И еще раз нет. Не думай так, Камила. Теперь все будет по-новому. Я решу свои проблемы и буду с тобой. Кам, пожалуйста, не грузись, – протягивает Резван и глубоко вздыхает.
– Хорошо, поверю тебе.
Резван высаживает меня недалеко от «Детского мира». Делаю вид, что ничего не произошло и двигаюсь на негнущихся ногах внутрь. Бабуля сидит с Моникой в детском кафе и поит ее молочным коктейлем.
– Вот и наша мама пришла! – восклицает она, завидев меня.
Похоже, у меня все на лице написано, потому что взгляд бабушки темнеет, а на лбу появляется хмурая складка.
– Ками, только не говори мне, что ты… Ты…
– Бабушка, пожалуйста… – взмаливаюсь, одним своим видом показывая, что она угадала. Мну вспотевшими ладонями ткань платья и впиваюсь взглядом в пол.
– Ками, ты с ума сошла, внучка! На одни и те же грабли! Ну как так можно? Он… Он женатый человек, в конце-то концов. Так что, отменять операцию по твоему похищению? – разочарованно качает головой бабуля.
– Нет! Резван хочет сначала поговорить с женой, а потом с папой.
– Невозможно… Там такие долги. Резван и его отец никогда не перекупят его у Агарова. Да и зачем? Он должен тебя до смерти любить… Безумно, безоглядно. Ты уверена, что отец твоей дочери испытывает такие чувства? – спрашивает бабуля тоном, не требующим возражений или ответа. Она без моих слов уверена, что Резван воспользовался тем, что я ему предложила… Взял мое тело, не планируя отдавать взамен душу. Так-то…
– Не уверена, бабуль. Но и не жалею ни о чем, – бросаю сухо, допивая коктейль за Никой.