Она принадлежит мне
Шрифт:
Айзек повернулся ко мне с серьезным выражением лица.
– Дело не в том, чтобы просто принять это, Кристал. Речь идет об отстаивании того, во что ты веришь, и бороться за это. Общество может быть деспотичным и ограничивающим, но это не значит, что мы должны просто сдаться и мириться с этим. – Он стоял возле меня и наклонился немного вперед, чтобы сравниться со мной взглядами.
– Я не говорю, что мы должны просто сдаться, – ответила я, мой тон стал более напряженным. – Но иногда проще работать внутри системы и пытаться вносить изменения изнутри, а не постоянно конфликтовать с ней.
Айзек покачал головой.
– Это просто играет на руку угнетателям. Нам нужно бросить вызов системе, подвергнуть ее сомнению и потребовать перемен. В противном случае ничто и никогда не улучшится. И к тому же не факт, что тебе не захочется оставаться в этой удобной системе.
– Поспешу не согласиться, – сказала я, – Перемены требуют времени. Не всегда легко или даже возможно внести большие, радикальные изменения в одночасье. Иногда лучше делать маленькие шаги и постепенно прогрессировать.
Я снова эта разница в наших размерах. Он такой большой и сильный, как настоящий зверь. Я просто была какой-то миниатюрной возле него. Но почему-то мне начинает это нравиться.
– Я просто не хочу, чтобы ты так просто сдавалась.
– Я и не собираюсь.
– Вот и правильно.
Наши лица находились в миллиметрах от друг друга. Я нервно прикусила губу и повернулась, чтобы пройти дальше.
***
Было полуденное время и решила позвать Айзека выпить чая. Выйдя за ним на улицу, долго его искать не пришлось. Он сидел под ближайшим деревом и вырезал что-то из дерева. Айзек был без рубашки и выглядел так умиротворенно, что я не могла не залипнуть на него. Он был так сосредоточен – его глаза были прикованы к куску дерева в его руке, который он строгал.
Я откашлялась, надеясь привлечь его внимание, но он даже не вздрогнул. Я наблюдала, как он вырезал, сосредоточенно нахмурив брови. Звук резьбы по дереву действовал успокаивающе, и я поймал себя на том, что теряюсь в его ритме.
Я откинулась назад, опираясь на руки, чувствуя тепло солнца на своем лице. Наблюдая за Айзеком, я не могла не почувствовать, как меня саму охватывает это спокойствие. Как будто его сосредоточенность и самоотверженность были заразительны.
Пока он работал, я могла видеть, как двигаются его мышцы под кожей, и я не могла не почувствовать желание, которое стало поднимется во мне.
Это был один из таких мирных и спокойных моментов, такой редкий в хаосе моей старой жизни.
И я попыталась запечатлеть его, неважно что с нами случиться и где я буду находиться, я буду помнить это всегда – ощущение солнца на моей коже, звук резьбы по дереву и то, как выглядел Айзек, полностью погруженный в свою работу.
– Хочешь попробовать? – Будучи в своих мыслях, я даже и не осознала, что он заметил меня и заговорил со мной.
– А? У меня не получиться, я же не умею.
– Иди сюда, я покажу.
Я села возле него.
– А что ты делаешь?
– Лук.
Он протянул мне маленький нож и брусок дерева, и накала повторять за ним. Сначала это продвигается медленно, но под его терпеливым руководством я начинаю осваиваться и мне даже начинает это нравиться. Мы работаем бок о бок, смеемся и шутим, создавая вместе что-то прекрасное.
– Ну, вот и всё, у тебя хорошо получилось.
– А ты покажешь, как им пользоваться?
Он встал напротив меня и стал настраивать стрелу. Глаза Айзека встретились с моими, когда он держал стрелу, направленную в мою сторону. Его взгляд был напряженным, и на мгновение я почувствовала, как мое сердце пропустило удар.
– Почему ты не двигаешься? – Спросил он.
Я не могла отвести взгляд от его пронзительного взгляда и обнаружила, что застыла на месте, не в силах пошевелиться.
– Я знаю, что не выстрелишь в меня.
И хотя я действительно верила в этой, мой голос прозвучал сдавленно.
Внезапно он выпустил стрелу, и я вздрогнула, когда она пролетела мимо меня и с глухим стуком ударилась о дерево. Мое сердце бешено колотилось, я посмотрела на него, не зная, что делать.
Глаза Айзека пылают гневом, когда он делает шаг ближе, его рука все еще крепко сжимает лук.
– Откуда ты знаешь? – спрашивает он низким и опасным голосом. – Ты едва знаешь меня, Кристал. Ты понятия не имеешь, на что я способен.
Я стою как вкопанная на своем месте, моё сердце бешено колотится от страха и возбуждения.
– Я знаю, ты бы не причинил мне вреда, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Я доверяю тебе.
– Это глупо, – рычит он, его лицо всего в нескольких дюймах от моего. – Ты не должна никому доверять. Не в этом мире.
Через что же он прошёл, что такой недоверчивый?
Я чувствую его дыхание на своей коже, и меня невольно тянет к нему. Он опасен, но в тоже время невероятно притягателен.
– Я доверяю тебе, – повторяю я, мой голос едва громче шепота.
Внезапно он наклоняется ближе, его глаза встречаются с моими. – Почему? – снова повторяет он, его губы почти касаются моих. – Почему ты так уверена в этом?
Прежде чем я успеваю ответить, он резко отступает назад и поднимает лук, целясь в дерево позади меня. Без предупреждения он выпускает стрелу, и она со свистом пролетает мимо меня, вонзаясь в ствол в миллиметре от прежнего выстрела.
В этот раз выстрел словно вытащил меня из транса.
Я в шоке отпрыгиваю назад, мое сердце бешено колотится в груди.
– Какого черта, Айзек?! – кричу я, мой гнев и страх смешались воедино.
Он поворачивается ко мне, его глаза сверкают.
Вот почему, – говорит он, его голос срывается от эмоций. – Вот почему ты не можешь мне доверять. Я опасен, Кристал. Я мог бы причинить тебе боль прямо сейчас.
– Но ты этого не сделал, – говорю я, мой собственный голос дрожит. – Ты мог бы, но не сделал этого.
Выражение лица Айзека смягчается, и он делает шаг ближе, его рука тянется, чтобы прикоснуться к моей щеке.
Я никогда не смог бы причинить тебе боль, – говорит он низким и напряженным голосом. – но это не значит, что ты не должна защищаться.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как в горле образовался комок.
Я не могла отвести от него взгляд, хотя здравый смысл кричал мне бежать как можно дальше.
Он просто играл с моими чувствами и мне никогда так сильно не хотелось убежать в свою комнату и зарыдать в подушку.