Чтение онлайн

Психолог: А что означает ваше лукавое при первой встрече с Татьяной:

Онегин: И все же пусть я лукавил перед самим собой, но все же полюбил Татьяну, но, увы, поздно!

Психолог: А Татьяну ли Вы полюбили?

Онегин: ?

Психолог: Татьяна играла в свете ту роль, которую требовало светское общество. Вы полюбили желанный образ Татьяны, но не саму Татьяну. Знаете, какой Вы образ полюбили?

Онегин: Какой?

Психолог: Вы полюбили артистичную и при этом душевную женщину (редкое сочетание, не правда ли?), добрую и кокетливую одновременно, остроумную и нежеманную. Светскую львицу и простую, но знающую себе цену красавицу.

Онегин: Да, Вы правы. Именно этот образ я увидел!

Психолог: А истинная Татьяна – она другая. Вслушайтесь в ее исповедь Вам. При первой же возможности она бросит свет, захочет уединения. Будет вести мечтательный и незатейливый образ жизни. При первой встрече Вы видели истинную Татьяну – в глубине души простую провинциальную искреннюю девочку. Ей нужно простое счастье, семейный очаг, дети и тихая красота природы, музыки, стихов. Вы ослепли, а не прозрели. Стареете, батенька, стареете. Хочется любви, а годы уходят!

Онегин: Ну ладно, не злорадствуйте! Лучше посоветуйте, что мне делать.

Психолог: Вы не рождены для светских утех и для любовного флирта. В Вас слишком много мужского, сильного, искреннего. Вам тесно в светской жизни. Ваша натура стремится к одинокому, гордому существованию и созидательной жизни. В душе Вы художник. Но для Вас важна и реальная физическая красота. Ищите женщину, которая может стать Вам верной спутницей на всю жизнь. Но не домашнюю «клушу». Татьяна слишком замкнута. Вам нужна женщина, которая немного взбалмошная, непосредственная, но и заботлива, и любит веселье, которой хочется быть для Вас праздником. Не женитесь на умной, женитесь на сердечной! Начните строить свой дом, займитесь реальным делом. Начните с благоустройства жилья. А там видно будет. И наконец, главное – учитесь страдать! Будьте терпеливей. Уж очень Вы себя изнежили! Займитесь любым делом, в котором Вы увидите реальную пользу!

Онегин: Да где ж такое дело найти? Вы же читали обо мне в романе Пушкина! Я не приучил себя к труду.

Психолог: А Вы начните с подготовки к женитьбе. Это вдохновляет, – благоустройство дома, попробуйте приумножить свое состояние и т. д. Поживите для себя, но не на людях. И увидите, что в жизни есть много радостей реальных, а не мнимых: общение с природой, труд на воздухе, красота жилья. Уверяю Вас – это будет начало Вашей новой жизни, где не Вы будете подстраивать себя под светское общество, а станете обрастать подлинными друзьями, которые будут ценить и уважать Вас.

Вы – домосед!

Онегин: С чего Вы это взяли?

Психолог: Хорошо. Давайте по порядку. Волочиться за светскими красавицами Вам надоело. Общественной деятельностью Вы заниматься не хотите. Читать серьезные книги Вам скучно. Даже посещение театров, балета Вы уже не выносите. Любимая женщина принадлежит другому. Что мы имеем в «сухом остатке»? Только свой дом, семью, уют.

Онегин: Можно еще путешествовать.

Психолог: А зачем? Какие-то новые впечатления Вас на время отвлекут, а потом?

Онегин: Не знаю.

Психолог: Ваша ошибка в том, что Вы не умеете любить. Да, Вы мастер вскруживать головы женщинам. Но согласитесь, что угар этих влечений женщин к Вам еще не любовь. Женщины также придумывают Вас, как и Вы их.

Онегин: Наверно, Вы правы. Татьяна была исключением. Она действительно меня любила.

Психолог: Позволю себе с Вами не согласиться. Она тоже Вас придумала.

Онегин: Почему Вы так решили?

Психолог: Вспомните Вашу первую встречу. Вы, «светский лев» и провинциальная девочка, которая до Вас и мужчин-то настоящих почти не видела. Воспитана на романах, мечтательница. У Вас даже не было интимной близости.

Онегин: Но ведь она же призналась мне в любви при повторной встрече. Значит, она любила меня все эти годы?

Психолог: А Вы вспомните, какой Ваш портрет она дала в своем первом любовном письме к Вам:

Потом Вы не виделись долго, а прекрасное сновидение осталось.

Онегин: Пожалуй, Вы правы. Ну и что мне теперь делать?

Психолог: Вы заслужили, выстрадали свое право на любовь. Учитесь отличать истинную любовь от придуманной, и Вы обязательно встретите свою судьбу.

Алексей: Так в любви всегда присутствует, так или иначе, воображение, фантазия. И что теперь – быть все время трезвым, рациональным? А чувства где?

Я: Вывод таков:

В СВОИХ ЛЮБОВНЫХ ФАНТАЗИЯХ НАДО БЫТЬ ЦЕЛОМУДРЕННЫМ. НЕ ПЫТАТЬСЯ ПРЕВРАЩАТЬ ИХ В ИСКУССТВО ОБОЛЬЩЕНИЯ. ТОГДА СОХРАНИШЬ СПОСОБНОСТЬ ЛЮБИТЬ.

Я: Вот что пишет сам М. Ю. Лермонтов о «журнале Печорина:

«…я убедился в искренности того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки. История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление».

Я: Художественный прием «журнал Печорина» позволил М. Ю. Лермонтову создать своеобразную историю «болезни Печорина», которой болеют до сих пор целые поколения (особенно подростково-юношеский возраст). В наше время эта болезнь охватывает все больше людей и более старшего возраста. Лермонтов не ставил своей задачей указать выход из этой болезни: «Будет и того, что болезнь указана, а как её излечить – это уж Бог знает!»

Попытаемся разобраться в особенностях нашего пациента. И пусть он свои монологи из «Героя нашего времени» адресует психологу, а мы попытаемся ему помочь».

Печорин: Вы хотите оценить мои слова о себе из моего дневника?

Психолог: Да. Я хочу Вам помочь. Поэтому я попросил бы Вас зачитать те записи, в которых Вы даете характеристику самому себе.

Печорин: Пожалуйста! Итак: «…у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало таким, бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастья другим, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это плохое утешение – только дело в том, что это так». Далее я писал о своей любви к женщинам. Она «только раздражала моё воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто. Я стал читать, учиться – науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди – невежды, а слава – удача, и чтоб добиться её, надо только быть ловким. Тогда мне стало скучно… Во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне всё мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать».