Чтение онлайн

Два последующих дня мы проводили работы на втором этаже. Всё шло в штатном режиме. Из двадцати палат – пять были пустые, и нам не составило труда провести монтаж сначала именно в них. Небольшие сложности возникли, когда пришлось работать в оставшихся комнатах, которые занимали пациенты. Руководство санатория приняло решение, что мы сможем проводить работы во время их прогулок. Но палата под номером «5» устроила настоящую забастовку. Пациенты никак не хотели оставлять свои кровати без присмотра. Было тяжело смотреть на бедных душевнобольных людей, которые поглядывали на нас с явным недовольством и даже злобой. Больших трудов стоило дежурному врачу уговорить пациентов данной палаты выйти на прогулку.

После завершения монтажа на втором этаже, мы переместились на первый. Работать здесь было спокойно и привычно. Пациенты этого отделения отличались добрым нравом и безобидностью. Некоторые очень интересовались нашей работой и всячески вникали в детали. Другие были необычайно разговорчивы. Третьи просто молча наблюдали за всем происходящим с милой улыбкой на лице. В один из дней, когда работы велись в женской палате, к нам подошла одна из пациенток и, внимательно присматриваясь к ходу работы, начала читать наизусть отрывки из «Евгения Онегина» А.С. Пушкина. Честно скажу, декламация была на высшем уровне!

– Алла Евгеньевна, актриса, – представилась женщина после того, как закончила читать очередное творение знаменитого русского поэта.

И в этот момент я понял, что уже видел её раньше. Эта была именно та дама, которую наша бригада встретила, выходя из машины в первый день приезда в санаторий – женщина в платье времён Екатерины Великой. По её внешности, по тому, как она вела беседу было видно, что это культурный и интеллигентный человек.

Мы немного поговорили о нашей работе в санатории, о жизни и творчестве А.С. Пушкина. Из разговора я узнал, что ей семьдесят три года, и что раньше она работала в одном московском театре, а теперь, в силу некоторых причин, проводит здесь определённое количество времени, причём каждый год. Уже в конце дня, когда я с напарником завершал монтаж в одной из палат, к нам подошла Алла Евгеньевна.

– Господа, – сказала она почти шёпотом, – не могли бы вы на минутку отвлечься от своей работы. У меня к вам есть деловое предложение.

Мы очень удивились. Какое такое «деловое предложение» может быть у пациента санатория для душевнобольных людей? Однако любопытство взяло верх и мы, оставив работу, решили выслушать человека.

– Как я вам уже сказала, – начала Алла Евгеньевна, – у меня к вам есть деловое предложение. Я вижу, что вы люди серьёзные и интеллигентные, поэтому мы с вами договоримся. И так к делу. Мне нужен бензин. Да, именно бензин, – подтвердила она свои же слова, видя наше удивление. – Смотрите, я дам вам чайник, а вы принесёте в нём бензин. Добыть его легко, – продолжала она, – у дворника есть газонокосилка, которую он заправляет бензином, я лично сама видела. Если вы попросите, он вам даст бензин, а я чайник. За эту услугу вы получите вознаграждение – сто и одну розу после очередного моего спектакля, который состоится завтра, как раз в день вашего отъезда.

Что мы могли ответить этой бедной женщине? Пообещать достать бензин – значит вступить с ней в сговор. Отказать – нарушить душевное спокойствие бедного больного человека.

– Мы конечно попробуем вам помочь, – сказал мой напарник, – но не можем на сто процентов обещать положительный результат.

– Необходимо всё обдумать, подготовиться и поговорить с дворником, – продолжил я беседу, стараясь говорить спокойным и уверенным тоном. – Обещать точно не будем, но постараемся помочь вам, – закончил я наш разговор.

Такой ответ полностью удовлетворил Аллу Евгеньевну и, после разговора с нами, она с довольным видом отправилась, как сама сказала, по своим делам. Нам же необходимо было как можно скорее встретиться со Степаном Витальевичем. Когда мы во всех подробностях пересказали ему наш разговор с Аллой Евгеньевной, он поблагодарил нас за то, что мы так быстро среагировали и пришли к нему. Далее, за чашкой кофе, главный врач санатория кратко поведал нам биографию «Дамы в красном».

Оказалось, что Аллу Евгеньевну поместили на реабилитацию в данный санаторий её состоятельные родственники. По профессии она на самом деле актриса. Во времена своей молодости женщина работала в составе постоянной труппы одного из театров российской глубинки, а вовсе не московского, как она всем говорит. Когда-то Алла Евгеньевна была хороша собой, имела много поклонников и почитателей своего таланта. Но однажды в театре случился пожар. После данного происшествия сменилось руководство театра, а спустя некоторое время из-за сложной финансовой ситуации труппу распустили, а театр закрыли. Все эти события негативно сказались на душевном состоянии пожилой актрисы. Алла Евгеньевна никак не могла смириться с потерей любимой работы, своего театра. Её психическое состояние всё чаще вызывало опасение у близких людей. Какое-то время женщина проходила лечение в психиатрической клинике. Теперь же родственники периодически отправляют Аллу Евгеньевну в данный санаторий на своеобразную реабилитацию. Здесь есть собственный маленький театр, концертный зал, библиотека, постоянно проводятся различные развлекательные мероприятия – балы, концерты, маскарады. Многие пациенты обретают в данном месте душевное спокойствие, но конечно встречаются и исключения.

После разъяснений Степана Витальевича всё стало на свои места, но одно было непонятным – где Алла Евгеньевна взяла бы чайник для бензина? Но этот вопрос так и остался для всех нас без ответа.

Наступил пятый день нашего пребывания в санатории. К обеду мы завершили монтаж системы удалённого контроля осветительных приборов и сидели в беседке возле главного корпуса в ожидании своей машины. Спустя некоторое время на площадку, расположенную перед входом в здание санатория, подъехал микроавтобус. Несколько человек вывели из машины четверых мужчин. Двоих мы узнали сразу – это были штукатурщики, проводившие ремонтные работы в санатории. Двое других были нам незнакомы. Через минуту к людям подбежал Степан Витальевич. Он что-то быстро говорил, размахивал руками, улыбался и будто извинялся. Вскоре, пришли санитары и увели в корпус санатория двух мужчин в строительных робах. Штукатуры же вернулись к своей работе.

Степан Витальевич, увидев нас, поспешил к нам. Спустя несколько минут, немного успокоившись, главный врач санатория решил объяснить нам, что ж такое произошло несколько минут назад.

Оказалось, что часом ранее, ему сообщили, что из корпуса исчезли два пациента. Первым делом служба охраны прочесала всю внутреннюю зону санатория и проверила записи с камер видеонаблюдения. Выяснилось, что исчезнувшие пациенты были одеты в строительные робы. Вот ребята из охраны и схватили на автобусной остановке четверых мужчин в строительных робах, не особо разбираясь, кто где. Позже прояснилось, что двое мужчин как раз и были пациентами санатория, а двое других оказались обычными рабочими, которые решили съездить в ближайший магазин за сигаретами. Но ни те, ни другие не знали, что автобусная остановка, на которую они пришли, не совсем обычная. Общественный транспорт здесь не останавливается. Это своего рода ловушка для пациентов, которые решили прогуляться за пределы санатория.

– Хорошо придумано, – сказал я после того, как Степан Витальевич закончил свой рассказ. – Получается, что ваши пациенты украли строительные робы у штукатуров и хотели уехать. Значит, они содержатся здесь насильно? – не скрывая своего возмущения, продолжил я.

– Не совсем так, – отвечал на моё обвинение главный врач. – Ситуации бывают разные. Некоторые пациенты сами приезжают к нам на отдых и реабилитацию, других оформляют родственники. Вот как раз во втором случае и приходится обеспечивать не только безопасность, но и круглосуточный контроль над перемещением таких вот постояльцев нашего учреждения. Потому что они недееспособны и, оставшись одни, могут заблудиться или даже погибнуть. А наша остановка – это своеобразный островок спасения именно для таких пациентов.

Данный ответ полностью устроил всех нас. Ещё около двух часов мы ждали свою машину и беседовали со Степаном Витальевичем. Много интересных историй, достойных целой книги, рассказал он нам в тот день. Уезжая, я поинтересовался здоровьем Аллы Евгеньевны.

– Ф20, а может быть и Ф22, – ответил загадкой Степан Витальевич и, видя моё недоумение, продолжил, – это обозначение диагноза по международной классификации болезней. В силу принципов врачебной этики я не могу вам сказать что-либо ещё.

Я всё понял, и больше мы эту тему не поднимали.

Мы уезжали из санатория, испытывая смешанные чувства. С одной стороны нам поскорее хотелось вырваться из этого странного места, но с другой, за эти пять дней нашего пребывания здесь, мы по-другому стали смотреть на некоторые вещи, стали больше ценить свою жизнь и жизнь близких нам людей. Выехав за территорию санатория, наша машина быстро помчалась вдоль длинного забора. Обернувшись напоследок, я увидел одинокую остановку, тоскливо смотрящую нам вслед. Ловушка была пуста. Закрытый для посторонних глаз мир прощался с нами. Навсегда ли?