Они называли меня лжецом
Шрифт:
Восторженные вздохи пробиваются сквозь водочное смрадное облако. Тоненький голосок все восхищается красотами юга.
– Ах, какой эвкалипт. Ах, какие домики. О боги, какое море.
– Спасибо Вселенной за эти блага, – откликается на всхлипы Венеры блаженное дитя эзотерических учений, окутанное в дешевые шелка с рынков Кавказа.
Тошнотворные слова – щупальца пережженной сладкой ваты, намотанной на вафельный стаканчик из карамели, усыпанный разноцветными драже. Да, настолько все приторно. Хочется хорошенько треснуть по голове блаженным существам. Очнитесь!
– Ах, погляди, какая прелесть, Зоря! Мальчики!
Каждое приторное слово льется сгущенкой и стекает на пережженную вату. За машиной все мельтешат пушистые облака, зеленые сады и улыбки прохожих. Я бы и сама хотела восторгаться красотой, но мое восхищение спотыкается о липкую вату в сгущенке. Она изумляется слишком громко, слишком настойчиво, и мне ничего не остается, кроме как молчать. Моя мать сказала бы «Дух противоречия». Я бы сказала «Реализм».
– Ребята, спасибо вам за такой день рождения! Я вас всех просто обожаю, котики!
Рука с коротким ярко-зеленым маникюром потянулась к водителю и потрепала его по плечу, затем перешла к блаженному пассажиру рядом, обогнула храпящее тело, извергавшее клубы водочного пара и задержалась на Русе. Несколько мгновений больше, чем нужно и протяжное, сладкое «Спасибо». Фу.
Чуть больше неприязни на моем лице, чем следовало и я ловлю ее взгляд. Из нас двоих она явно профи в искусстве фальшивых эмоций. Ее притворство я чую даже сквозь смрад Хохла. Что за игру ты ведешь? Сегодня среда. Самое его начало. Мне бы протянуть до пятницы. Пятничным утром мы двинем назад и тогда с этой бандой будет покончено.
– Уйди от них, пожалуйста. Мне будет так спокойнее.
– От них или от нее?
– От нее.
Он пообещал. «Я отыграю два концерта и все закончится. Обещаю». Спасибо. В ответ я пообещала не демонстрировать свои эмоции, как бы сложно мне это ни было.
– И все же, подумай. Я бы хотел. Мне это очень важно. К тому же, я вижу перспективу в ней. Она не так плоха, как ты считаешь.
Я думаю, мой человек. Я не прекращаю думать. И в один прекрасный момент я боюсь услышать слова восхищения, направленные не мне.
– Разве не прекрасно?
Мяуканье бирюзовой головы окончательно стиснуло мне желудок. Сквозь тошноту и боль разочарования в самой себе, я выдавливаю улыбку и жалкие:
Конец ознакомительного фрагмента.