Чтение онлайн

– Да какой сон? – Кузя подскочил на кровати. – Он влез в ваш разум! Каким-то образом…

– Что?! – Аверин почувствовал, как по спине пробежал холод. – Ты хочешь сказать, что Императорский див каким-то образом пробрался в мой сон? Но как ему это удалось? И зачем?..

«Впустите меня».

– Он сказал, чтобы я его впустил… – нахмурившись, проговорил Аверин, – что это может значить?

– Сюда? Из Пустоши? – Кузя сполз с кровати и уселся на свой любимый подоконник.

– А ты не слышал его? Мне показалось, что ты тоже был там.

– Я был тут. И видел, что он с вами делает. Думаю, он пытался поговорить. Но вам стало от этого плохо. Очень плохо. Пришлось его прогнать.

Аверин едва различал в темноте лицо Кузи, но был уверен, что сейчас тот самодовольно улыбается.

– Это что же выходит, мне теперь надо опять к брату ехать? – Аверин вздохнул. – Вряд ли он пытался связаться со мной просто от того, что соскучился. Но как он… – колдун провел по руке, где еще довольно болезненно ощущался глубокий порез самурайским мечом. Швы носить минимум неделю.

А что если…

– Кузя, я попробую вызвать его прямо из дома. Возможно, если я открою коридор, он сумеет настроиться на мою кровь. Физическая форма этого дива не распадается, как у других, возможно, он узнает мою кровь.

Кузя соскочил с подоконника:

– Вы же опять себя резать собираетесь? Мне в клетке посидеть? Я, конечно, могу сдерживаться, но это не так и просто. Но вы уверены? А вдруг придет какой-нибудь другой див и сожрет вас?!

– Не надо в клетку. Я не буду делать разрез, нужна всего пара капель. Просто на всякий случай подожди за дверью, пока я буду раскручивать алатырь.

Аверин набрал крови шприцем и, полив ее на алатырь, произнес заклинание и раскрутил звезду. И не успел он поежиться от холода Пустоши, как посреди алатыря появился див. Аверин еще толком не разглядел демонический облик, как его гость обратился человеком и, широко улыбаясь, развел руками:

– Как хорошо, что вы поняли, что мне от вас нужно. Ну здравствуйте, Гермес Аркадьевич. Вы соблаговолите выпустить меня из алатыря или предпочтете разговаривать так?

Дверь приоткрылась, и показалась голова Кузи. Критически оглядев гостя, див демонстративно поморщился:

– Тебе нужна одежда. Гермесу Аркадьевичу не нравится, когда люди ходят по дому голыми. – И Кузя скрылся, громко хлопнув дверью.

– Неужели мой внешний вид смущает вас? – усмехнувшись, спросил бывший Императорский див. – А если так?

В центре узора появилась совсем юная девочка. Худая, смуглая, с огромными темными глазами и длинными, до середины икры, черными волнистыми волосами.

– А так? – нежным голосом повторила она.

Аверин склонил голову набок:

– Если вы хотели сделать мне приятное, то ошиблись. Мне не нравится рассматривать давно умерших детей.

Он наклонился и убрал одну из деталей узора:

– Выходите. Сейчас Кузя принесет одежду.

– Хм… Но я всё же попробую еще раз. Возможно, вас привлекают зрелые женщины.

На месте девочки появилась девушка лет двадцати пяти, прекрасная, словно выточенная из слоновой кости изящная статуэтка, и с такой тонкой талией, что, казалось, ее можно обхватить пальцами. Высокая аккуратная грудь и широкие, но не тяжелые бедра придавали фигуре удивительную женственность. Нежные, тонкие черты лица, бирюзовые, как морская волна, глаза и длинные каштановые волосы. Девушка была красива какой-то неземной красотой.

– И заметьте, – соблазнительно улыбаясь, проговорил див, – никакого насилия. Эта благородная особа, испугавшись, что ее красота увянет, и желая сохранить ее в веках, сама велела мне сожрать ее. Я лишь исполнил ее волю. И колдуны не чувствуют моих личин, никаких неприятных ощущений, верно, Гермес Аркадьевич?

Див шагнул вперед, но тут дверь снова открылась и появился Кузя:

– Я не знаю, что… – он осекся и вытаращился на «красавицу». – Это вообще что такое? – ошалело проговорил он.

– А это… – вздохнул Аверин, – наш гость засомневался, что сможет влезть в твою одежду, поэтому пытается принять подходящий облик.

– Ну да… – рассмеялся Кузя и вытянул руки вперед, пытаясь изобразить женскую грудь, причем намного больше, чем у «оригинала», – вот это точно ни в одну мою рубашку не влезет. Но я штаны свои принес, спортивные, они на шнурке. И халат. Вот. – Он протянул вещи.

– Видите, – усмехнулся Аверин, – не стоит себя затруднять. Возвращайтесь в свой обычный человеческий облик.

Они спустились в гостиную. Аверин включил свет, сел в свое кресло и указал диву на стул напротив.

– Кузя, свари кофе, пожалуйста. И… – он посмотрел на гостя, – вы хотите чего-нибудь?

– А вы сомневаетесь? – усмехнулся див и сел на предложенное место. – Я только что из Пустоши. Конечно, я хочу и кофе, и еды, и желательно побольше.

– Ага. Щас всё сделаю, – отозвался Кузя и скрылся на кухне.

– И зачем был нужен весь этот спектакль? – Аверин изобразил рукой в воздухе женскую фигуру. – Неужели вы надеялись меня соблазнить? Так соскучились в Пустоши по простому человеческому теплу? – он приподнял брови.

– Да полноте… нет, конечно. Просто… меня позабавило, каким напряженным и серьезным вы выглядели. И я не смог удержаться от небольшой шутки. Хотя насчет тепла вы правы. Могу я попросить растопить камин?

– Камин растопит Кузя, как только принесет еду, – Аверин смерил Императорского дива взглядом. Что же, тот тоже выглядел весьма забавно в Кузиных синих спортивных штанах и оранжево-красном турецком полосатом халате. «Императорский див»… Аверин по привычке продолжал называть его так. Хотя ночной гость уже давно не был Императорским дивом. Возможно, уже совсем скоро и Владимир покинет этот пост. Последнее время события неслись в каком-то сумасшедшем темпе. И глядя на

сидящего напротив дива, на лице которого играла слегка насмешливая улыбка, Аверин подумал, что отдохнуть не получится. Как и остаться в стороне.

А ведь во многих домах до сих пор на стенах висят портреты с этим лицом.

– В прошлый раз вы представились Александром, это имя вас по-прежнему устраивает? – спросил колдун.

– Вполне, – див наклонил голову в знак согласия, – хотя, конечно, «ваше величество» мне нравится больше, тем более что это снова становится актуальным, – он рассмеялся, заметив, как дернулся Аверин. – Ну что же вы, Гермес Аркадьевич? Я вас напугал?