Чтение онлайн

А кто-то отвечает за творчество и должен писать стихи и рассказы о трудовых буднях. Но все они, относясь к труду совестно, спрашивают меня. Завидуют опыту и слогу. Хотя чему тут, а? Я такой же, как они, простой, проще некуда. Может, в этом и есть главный козырь?

Ох уж эти вопросы. Все мы люди и неплохо знаем друг друга. Так вот, скажите, могут ли два человека жить без ссоры? А два государства, два сообщества людей, настроенных противоположно по духу, могут ли прожить без войны? Лучших молодых людей, крепких духовно и физически, постоянно забирают охранять наш покой, за Сферу.

Там жить опасно. Воздуха почти совсем нет. Там мир страшен. Ужасные мутанты, бродячие стада людей с пятью руками, чудища размером с пятиэтажный дом. Ну, сам я не видел, но рассказывали. Говорили об этом люди, заслуживающие доверия. Выдержать такой мир может не каждый. Многие сходят с ума, и поступают с ними одинаково: перерабатывают в смесь.

Особенно трусов не любят… Да, трусы нам не нужны. И лучше умереть гражданином, чем жить в плену собственных нелепых страхов и фантазий, проистекающих из воображения. Не каждый отважится послужить своему государству, ибо не всем есть место в будущем.

Нашему миру не нужны свободные поэты, философы, художники. Ценность от их работ сопоставима с нулём, а затраты на ведение подобной жизни довольно высоки. Они пьют чью-то воду, едят питательную смесь. Дышат воздухом, который достоин лучшего, чем осесть в лёгких поэта. Втайне от всех я писал стихи, когда был совсем юношей. Мне приходилось их прятать, хранить в собственной голове, и вот почему.

Поэт не может писать бесчувственные стихи, иначе зачем их вообще писать? А те рифмованные строчки, что сочинял я, вызывали даже у меня, их обладателя, бурю эмоций, а попади они в общее информационное пространство – разрушили бы его часть до основания.

И я хранил их в себе, дабы не смущать остальных жителей, не показывать им, как красив мир и сколько в нём зла и несправедливости, сколько в нём прекрасных эмоций и любви. Если они не узнают обо всех моих мечтах, то будут жить спокойно, и эта наша основная цель – дышать ровно и глубоко».

Главред закрывает лэптоп и снова прячет его в сейф. Потом - достаёт первый бук. Они похожи друг на друга, как два брата. «Цензор…», - думает Алекс и так же поправляет себя. «Куратор. Сегодня кончил быстро». Отправляет свежий номер в печать. Трудящиеся, да и сам Глава, смогут прочесть его рано утром…

Новый день. Голова с утра болит, одышка: такое всё чаще, трудно сосредоточиться на чём-то одном. Алекс с трудом дошёл до редакции, и сейчас предвкушает, как выпьет витамины, и ему сразу станет лучше. Шлюз открывается. Чистка, дезинфекция. Он даже не успел снять маску, как загорелась красная лампочка. Посторонний!

Как они проходят внутрь? Почему? Зачем они пытаются ворваться в его одиночество? В этот маленький, но такой уютный мир. В редакцию. Алекс часто думает об этом, но никто не находит ответа. Всё потому, что счастливые люди похожи между собой, а вот несчастные – очень разные. Нет им числа.

Двери закрываются. Алекс снимает маску-шлем. Непрошенный гость совершает такое же движение. В его глазах – надежда, извинение и что-то ещё, что Главред не может прочитать. Ему не хочется тратить время на разговоры, но нужно как-то занять человека, пока не прибежит Стража.

– Чего вам? – строго спрашивает Алекс. Мужчина перед ним - совсем старик. На вид ему уже сильно за 45.

– Помогите, - просит мужчина, сжимая в руках старую маску. Голос его смешон даже без фильтра. Гнусавый, картавый и писклявый одновременно. – Вы ведь редактор «Истины». Главный! Помогите.

– Чего вам? – строго переспрашивает Алекс. – Ну?

– Мой сын… - в словах старика слышно горе. Безграничная печаль. – Он ни в чём не виноват. Его арестовали просто так. Ни за что. Это чудовищная ошибка. Вы должны, вы обязаны ему помочь. Вы ведь журналист!

– Ясно.

Алекс проворно надевает маску-шлем. Шлюз открывается. В его камеру вползает смог. Грязный воздух внешнего мира. А вместе с ним – стражники. Их трое: это вполне соответствует статусу Главреда. Не один, не двое, а трое. Уважают!

– Тревога? – спрашивает старший. Микрофон делает его голос не смешным, а грубым. Брутальным.

– Так точно, - отвечает Главред и кивает на своего гостя. Ему микрофон не положен. А потому голос смешной.

Просителя скрутили, а на голову напялили шлем. Электронные наручи издают щелчок: надёжно затворены, без пароля не вскрыть. Его выводят за шлюз. Но перед тем, как выйти, мужчина поднимает взгляд на Алекса. И там – недоверие, разбитые надежды, нечто такое сильное, отчего Главреду становится ещё хуже. Шлюз закрывается. Чистка, дезинфекция.

Алекс входит в редакцию. Открывает топ. Вытряхивает из банки витамины и тут же запивает их стаканом свежей воды. Ему лучше, мысли начинают принимать очертания. Новости, очерки, заметки. «Истина» выходит раз в неделю. Он помнил другие времена. Чуть ли не каждый день они готовили новый выпуск! Это - прошлое.

Теперь нет столько новостей, а главное – нет приказа публиковать их слишком часто. Теперь ему не нужно никуда торопиться. Времени ещё много. Главред извлекает из сейфа второй бук. Смотрит по сторонам. Какой бред, он же здесь один. Берёт новую карту памяти.

Головная боль постепенно проходит. И пальцы его летают по клавиатуре, а ненависть… Злость мечется в душе.

«Мне трудно писать об этом без агрессии, правда. Я пытаюсь, ищу в себе силы – и нахожу не сразу. Итак, один из прорывов, который удалось свершить государству – полный отказ от прошлого. История – это лженаука. Она заставляет гражданина оглядываться через плечо, а в защитном костюме это неудобно. Это опасно, шея будет болеть.

Совсем недавно мне довелось побывать на выступлении Главы, который является единоличным правителем нашего государства. Он стоял за стальной трибуной в безукоризненном чёрном комбинезоне, великолепной маске, и вид его был впечатляющим. Такой красивый. Такой брутальный! Голос – стальной, словно отлит в самой мощной доменной печи.

– История, дорогие граждане, отвлекает нас от будущности, - говорил Он стальным голосом, который маска совсем не искажала. – Новый Указ Меня – все газеты, вся печатная продукция… не дольше месяца. Если газете тридцать суток – обратить её в смесь, - Его руки в защитных перчатках жестикулировали, строя в воздухе замки из стекла и грязи. – Решение отдалось не сразу, я и сам полюбил смотреть назад, любоваться выделанным. Но время не ждёт, товарищи! Время – это продукт вечности. Вперёд, к новым достижениям!