Чтение онлайн

«Ты уже потерял его, хрен моржовый! Думаешь, мне легко видеть, как мой лучший друг отдаляется от меня все дальше и дальше?!» — хотел закричать я ему в лицо.

Вместо этого я сказал, что иду спать.

Плотно закрыв за собой дверь (щеколда, не забудь про щеколду), я подошел к своей кровати и остолбенел. Натянув одеяло до самого носа, на кровати лежала Ольга.

— Ты чего? — прошептал я.

— Ничего. А ты?

— Я? — Ее вопрос окончательно сбил меня с толку. — Тоже ничего. Тебе что, холодно?

Ольга прыснула.

— Ты что, дурак? — спросила она уже серьезно. — Я похожа на девушку, которая ложится к парню в постель только по той причине, что ей негде погреться?

— Не похожа, — согласился я, укладываясь в кровать и прижимаясь к ее теплому, восхитительно пахнущему телу. На Ольге, кроме футболки, ничего не было. Она обняла меня, уткнувшись носом в мое плечо.

Я задумался. В моей жизни это была первая девушка, которая была невинна, и мне пришли на память слова отца: «Запомни, старик, если ты спишь с девушкой, зная, что она девственница, будь готов к тому, что она влюбится в тебя. Если тебе не нужны такие последствия — не обрекай ее на страдания». Не очень-то хотелось затевать серьезные отношения, тем более в условиях, когда рядом Ди.

— Я слышала ваш разговор, — вдруг произнесла она.

Я почувствовал, как напряглись мои мускулы.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Помолчав немного, Оля сказала:

— Мне кажется, завтра нужно уезжать. Слишком много неприятных совпадений. Кроме того…

— Что?

— Нет, ничего.

— Нет уж, леди, если сказали «А», говорите «Б», — заупрямился я. Моя рука нашла ее мягкую грудь, и я стал нежно поглаживать сосок, постепенно становившийся упругим.

— Мне снилась та старая цыганка, помнишь, в Соловках?

Желание вдруг пропало напрочь.

— И что она хотела? Продать старые брюки?

— Перестань. Я не помню, что именно мне снилось, но явно что-то плохое.

— Давай спать?

— Ладно, спокойной ночи.

Ночью мне снова привиделся кошмар.

Мне снилось, что мы с Ольгой опять оказались на болоте. Поражала реальность сна — я всем естеством чувствовал окутывающий запах застоявшейся воды и болотных газов. Мы осторожно идем по кочкам, и вдруг Ольга поскальзывается и летит в топь. Прямо как в тот раз. Только на этот раз палки у меня нет, я падаю на колени и протягиваю ей руки. Бесполезно — Ольга слишком далеко. Я пытаюсь подвинуться ближе и понимаю, что еще немного, и я окажусь рядом с ней. Ольга истошно вопит и медленно погружается в трясину. Я кричу.

Гладь болота взрывается пузырями, как если бы внутри лопнул баллон с кислородом, и неожиданно из зеленой слякоти высовывается голова мертвеца. Кожа висит, как старая отслаивающаяся краска, глазницы пустые, будто те несколько секунд Оля находилась не в грязной жиже, а в серной кислоте. Поросшая мхом тварь медленно выкарабкивается на кочку и скалится безгубым ртом. Я кричу не своим голосом, про себя понимая, что крика как такового нет, из моих губ вырывается лишь сиплый свист. Поворачиваюсь и как полоумный несусь прочь, едва касаясь ногами кочек. Сзади слышится мокрое шлепанье, и я осознаю, что эта мерзость идет за мной. Я бегу, передо мной домик Клима. Дверь открывается, и он стоит на пороге, в руках топор.

«Слишком поздно», — грустно говорит он. Я пытаюсь проскользнуть в дом, и он сторонится, пуская меня внутрь. Краем глаза я вижу, что преследовавшее меня существо приблизилось, оно двигается, как инвалид без ног, перекатываясь по-утиному, качаясь из стороны в сторону. Я кричу Климу, чтобы он закрыл дверь, но тот лишь скорбно качает головой, и я вижу, что волосы у него все седые. Взгляд мой падает на стол, и я вижу на нем головы своих друзей, аккуратно расставленные по всему периметру. Дэн, Ира, Ди… «Клим!» — кричу я, и в этот момент все начинает темнеть.

«Слишком поздно», — кряхтит Клим, и я вижу, что тело его начинает плавиться, как воск.

Застонав, я проснулся, обливаясь холодным потом. Я откинулся на подушку, прерывисто дыша, с дрожью вспоминая сон. Оля. Боже, какое счастье, она рядом, забавно посапывает, доверчиво прижавшись к моей руке.

Внезапно мозг раскаленной стрелой пронзила мысль: «Мы в беде. В большой беде».

Наутро погода не изменилась. Дождь закончился, но все небо было подернуто серой пеленой, и от этого в лесу царил полумрак.

Завтрак прошел в молчании. Про наш ночной разговор с Виталием я решил пока никому не рассказывать, Ольга тоже обещала молчать.

После завтрака Клим взял свое подводное ружье и отправился с Ральфом на море.

Я нашел укромное местечко недалеко от костра и стал точить подаренный Климом нож. Точилом служил небольшой плоский камень.

Подошел Дэн с клеткой в руках. Лицо у него было серьезным как никогда, и я не упустил возможность ему об этом сказать, поскольку это никак не вяжется с его имиджем. Пропустив мою реплику мимо ушей, он присел возле меня и прислонил клетку к дереву.

— Зине стало хуже, — вымолвил он. — Она ничего не ела с тех пор. Что с ней могло произойти? — Он неуверенно поднял на меня глаза.

Я приподнялся и отложил нож в сторону.

— Разреши, я взгляну.

Все с таким же отрешенным видом он протянул мне клетку.

Зина лежала в углу, положив голову на лапки. Ее некогда белоснежная шерстка потемнела, свалялась и торчала клочьями, глаза-бусинки потускнели, хвост вяло подрагивал. Мордочка была измазана в засохшей крови, вероятно, она кидалась на решетку.

Я протянул к дверце руку.

Дэн схватил меня за плечо:

— Осторожно!

В тот же момент крыса с необыкновенной скоростью метнулась к решетке, со всего маху ударившись о прутья. На мордочке появилась свежая кровь, капельки крови висели также на усах, сверкая, точно крошечные рубины. Она жалобно запищала и снова стала метаться по клетке. Затем она остановилась и в упор посмотрела на нас. Разбитый носик нервно подергивался, шерсть поднялась дыбом. Потом Зина повернула голову в сторону моря и снова вперила в нас испуганный взгляд.

— Дэн, будь я проклят, если она не хочет что-то нам сказать! — воскликнул я, наблюдая за Зиной.

— Я бы никогда в это не поверил, — ошеломленно выдавил Денис. Он растерянно смотрел на свою питомицу, кусая губы.

Зина то умоляюще смотрела на нас, то переводила взгляд на море. Неожиданно она задрала голову вверх и завыла, именно завыла, да, я не ошибся, не запищала, а завыла. Встав на задние лапы, она кричала, захлебываясь собственной кровью. В этих жутких звуках, которые исходили из ее крохотной глотки, было столько ужаса и боли, что мне стало страшно.