Чтение онлайн

И в глазах шефа мелькнула тень разочарования.

– Отрекся, шеф, уломали. А за порог вышел и говорит: мол, все-таки она вертится. Я так и сел.

– Ах, все-таки, значит, вертится!
– подхватил Главный.
– Что я в них ценю, так это постоянство. Стало быть, волчком?

– И вокруг Солнца.

– Что?

Выходит дело, я успел наябедничать только наполовину.

– Вокруг Солнца, - подтвердил я.

Шеф посерьезнел и, глядя в потолок, стал прикидывать детали:

– Ага. Круговые орбиты не подойдут, нужны эллиптические. И светило лучше не в центр, а в фокус. С эпициклами мы, выходит, перемудрили, они сами собой выписываются. Ты только подумай, все сходится! М-да... Жаль будет молодцов.

Я собрал все свое мужество и сказал, холодея:

– Там, шеф, вот что еще. Они зрительных труб понастроили и смотрят в них до тринадцатой сферы. А мы сроду дальше седьмой не крутили. Не доходили руки?

– Как это не крутили?
– загремел Главный.
– Что значит "не доходили"? Может быть, ты забыл своего предшественника?

Помню, подумал я. И еще с десяток других. А вслух сбивчиво залепетал:

– Так не поступало же указаний... То есть, конечно, и снизу, каждый на своем месте... Но ведь вечно напутают, и не хватает... Хотя не снимает ответственности.

– Уйди, - отрубил Главный.
– Уйди с глаз долой.

Это было как раз то, что я надеялся услышать.

Наутро я не узнал кабинет шефа. Он походил одновременно на келью чернокнижника, часовую мастерскую и лавку детских игрушек. Всюду громоздилась хитроумная механика, все летало, сверкало и лязгало.

– Будем перестраиваться, - заявил шеф, вытирая руки о полы бархатного камзола.
– Запоминай. Эти колеса уберешь, эти шпильки тоже долой. Планеты запустишь по эллипсам. Там на столе тетрадка с параметрами орбит. Другая для комет и астероидов. До них тоже скоро докопаются, так уж лучше одним махом. Можешь приступать. Впрочем, погоди...

Он направился в тот угол кабинета, где сияла сфера неподвижных звезд, единственно уцелевшая в его ночных космогониях. Немного постоял, задумчиво поглаживая сферу и прислушиваясь к доносящейся изнутри хрустальной мелодии, и вдруг одним ударом рассыпал ее в сверкающую пыль. Я только ахнул.

– Нам нельзя быть непоследовательными, - пояснил он, тщательно отряхиваясь.
– Да иди же ты, работай. Пусть все летит и вертится. Повторяю: все.

– Куда?
– спросил я. Не спросил даже, а закричал. Потому что бывают моменты, когда и нашему брату жизнь становится в копейку.

– Там разберемся, - честно сознался шеф.
– Я в них верю.

– Повтори, - глухо процедил шеф. Таким свирепым я его прежде не видел.

– От... от... Не могу, шеф. Язык не поворачивается.

Шеф молча подался в мою сторону. У меня сразу получилось:

– От обезьяны, шеф. Только я...

– Помолчи.

Он как-то сразу обмяк и грузно обвис на подлокотниках кресла. Я бесшумно выдохнул, стараясь о себе не напоминать.

– Стыд-то какой, - вымолвил он наконец.
– Чтобы из криворотой мартышки и вдруг - на тебе, венец творения! Я не говорю об элементарной благодарности, но где же их хваленая логика?

– Что касается исходного вида, шеф, то они предпочитают шимпанзе. И не вдруг, а постепенно. Они теперь помешались на эволюции.

– Эволюция?
– оживился Главный.
– Что-то новенькое.

– Французская выдумка. Я в этом пробовал разобраться. Если, к примеру, взять дождевого червя и вместо него сразу подсунуть африканского носорога, то все увидят, что их надули. Но если тот же фокус растянуть надолго, то никто не заметит. В этом вся штука: кто видел червяка - все давно вымерли, а кому встретился носорог - тому некогда рассуждать о всяких пустяках.

– И сколько же на эти фокусы надо времени?

– Они говорят, миллиарда лет должно хватить.

Шеф тихо присвистнул:

– Вот уж, действительно, нахалы. Где ж они возьмут миллиард?
– Он что-то прикинул и сказал твердо: - Нет, столько не дам. Пусть не надеются.

– А если меньше, то они опять парадоксов навыдумывают. В этой их эволюции промежуточных звеньев не хватило, так они всю землю перерыли.

– Нашли что-нибудь?

– Найдут. Вы же в них верите.

– Найдут, - повторил шеф.
– Докопаются.

Он вышел из-за стола. На нем оказались линялые джинсы, кроссовки и майка с картинками.

На следующий день я едва протиснулся в кабинет Главного, доверху забитый книгами. Сам он сидел за столом, скрытый горой рукописей.

– Прошлый раз, - сказал шеф, - мы с перигелием Меркурия промахнулись. Они сто лет головы ломали. Однако нашелся толковый малый, придумал, как вывернуться. Только тебе придется поработать.

По извиняющейся интонации, столь редкой в его голосе, я понял, что работы хватит.

– Вот здесь, - шеф раскрыл мудреный журнал, - сказано, как искривить пространство, а заодно и время. То есть сказано, что в конце концов должно получиться, а как это сделать, ты и сам сообразишь. Начало сдвинешь на десяток миллиардов лет назад. Чтобы не мучиться парадоксами, устроишь большой взрыв.

– Это из-за одного паршивого Меркурия?

– Дешевле не получается.
– Шеф неожиданно притянул меня за лацкан и, зачем-то озираясь по сторонам, зашептал в самое ухо: - Вот еще за чем последи: если где у какого тела материи отнимется, то чтоб у другого столько же и прибыло. Не больше и не меньше. У них сейчас с этим строго.

Он властно отстранил меня и вернул лицу обычное выражение.

– У нас завтра что? пятница? Вот и прекрасно. Отсчитаешь миллиард лет назад и заквасишь жизнь. По этой статье научишься плести хромосомы. Можешь не церемониться: если что запутаешь, они распутают. И пусть эволюционируют, раз им это нравится.

Я чуть не заплакал от досады:

– Шеф, ну как же так можно! Только и делаем, что крутимся как нанятые. Где же наша профессиональная гордость?

– Кому из нас двоих положено рассуждать!
– зарычал в ответ Главный и запустил мне в голову самодельный черной дырой.

Шуточки у него, пожалуй, грубоваты, - успел я подумать, закрываясь энциклопедией. Но до чего быстро осваивает новый материал!

На этот раз Главный понял с полуслова, но беспощадно выждал, пока я вконец не запутаюсь в намеках. Потом резко спросил:

– А если короче?

– Если короче, - ответил я, махнув на себя рукой, - то в этой гипотезе они больше не нуждаются.

– Занятно. А куда же мы в таком случае подевались?

– С этим у них никаких сложностей, шеф. Нас никогда не было, и точка.