Чтение онлайн

Наступила неловкая пауза, во время которой были слышны шаги уходящих, да разгневанное бормотание доктора Беверли. Наконец стало тихо.

— Макс, — заговорил Ксандер опускаясь на старый скрипучий стул, — объясни мне пожалуйста, что все это значит?

— С чего начать?

— Мелкий засранец, ты еще шутишь?! Ты понимаешь, что поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь этого парня! — Он резко указал пальцем на Коди.

— Он сам согласился. — Робко запротестовал Макс.

— Молчи! Как ответственный за безопасность, единогласно выбранный три года назад, я имею право наказать тебя за нарушение дисциплины. Тебя и твоего дружка. Ты хоть понимаешь какой опасности ты нас всех подвергаешь? И ты делаешь это систематически, и ничто не может тебя вразумить! — Человек вскочил со стула, разгорячаясь все больше. — Ты постоянно выходишь на поверхность без разрешения, ты уходишь далеко от убежища и позволяешь себе попадаться на глаза врагу! Мы и так потеряли непростительно много людей, а сейчас они нужны как никогда! Сейчас, только сейчас у нас появился крохотный шанс на настоящее выживание! А ты собираешься все испортить? Да ведь если эраки узнают где мы прячемся мы все погибнем! Ты понимаешь это?! Неужели ты не думаешь про женщин и детей? Ты не думаешь о себе, но ты подумай о других! Они хотят выжить и прикладывают максимум усилий для достижения общей цели, а ты?! Твое поведение непростительно! Тебе плевать на людей, тебе важны лишь собственные амбиции! Свое эго! Послушай, если бы мы были в другом положении, я бы выбросил тебя на поверхность и предоставил тебя своей судьбе! Но я поступлю иначе. — Ксандер выпрямился и заложил руки за спину, прямо как настоящий военный. — Как только ты поправишься, ты будешь работать вместе со всеми. Будешь помогать выращивать растения и копать тоннели убежища и никогда, больше никогда не выйдешь на поверхность. Хватит с нас твоих приключений. Если ты не можешь совладать с собой, придется тебе в этом помочь.

— Ксандер, — холодным тоном заговорил Макс и выпрямился на кровати, корчась от боли, — можешь командовать сколько угодно, но не тебе указывать мне что делать. И не смей упрекать меня в пофигизме. Где бы вы были, если бы мы с Коди не сделали Концентию? Да, нам пришлось врать и уходить по ночам, да это было опасно, но разве оно того не стоило? Разве не благодаря нашим усилиям человечество снова может общаться на расстоянии? Разве не мы помогли построить гидропонную площадку на которой вы растите свои помидоры? — Он попытался встать. Коди подскочил к нему и удержал на месте, положив руку на плечо. Чувствуя поддержку друга, Макс выпрямился и посмотрел в глаза человека напротив, с вызовом, достойным восхищения. — Беверли успел засрать тебе мозги, поэтому я не захотел говорить при нем. Знаешь, откровенно говоря мне действительно плевать. — Его лицо исказила гримаса боли, он прижал рукой рану. — Только плевать мне как раз на себя. Мне все равно подохну я или нет. Я не собираюсь жалеть свою шкуру, если это потребуется. Я знаю одно — произошло что-то очень важное, что-то грандиозное и нам нужно действовать. Все стало меняться и это не остановить. Два с половиной года назад мы тихо сидели здесь, не смея рыпнуться, в душе надеясь что когда-нибудь начнется настоящая война. Она началась. Эраки сказали свое слово. Теперь наш ход.

— О чем ты говоришь?

— Телепатия, — заговорил Коди, — это только начало. Это первый виток цикла. У нас появилась связь, а вместе с ней информация.

— Помнишь норвежца, Верманда?

— Да, но причем тут он? — Ксандер был растерян.

— Он помог наладить контакт с американцами, взорвавшими Маркор. И он же изучил тела эраков.

— И что из этого?

— Знаешь, почему мы сбежали сегодня? Это была проверка. — И, отвечая на непонимающий взгляд, он обнажил широкий разрез на животе, откуда сочилась алая жидкость. — Бенедикту нужно было проверить и мы проверили. Они выстрелили несколько раз, Ксандер, несколько раз. А брюхо я прошил упав на кусок железяки!

Глаза Макса сверкали, а Коди улыбался. Один Ксандер все еще ничего не понимал.

— Не понимаю. — Раздраженно сказал он.

— Они промазали, Ксандер. — Макс торжествующе смотрел на ответственного за безопасность. — Они промахнулись.

— Нет времени, это не может ждать!

— У тебя должен быть очень веский повод прерывать общее собрание, сынок. Мне становится все труднее справляться с ними.

— Не волнуйтесь Генерал, — двигаясь по длинному коридору, Верманд резко свернул направо, — очень скоро Вам это не понадобится.

— Постарайтесь убедить меня, Профессор. Обстановка в мире сейчас накаляется с каждым днем, а в убежище она вообще стала нестабильной. Еще немного и произойдет революция.

— И это будет самой большой ошибкой человечества. — Бенедикт толкнул рукой дверь и скрылся внутри комнаты. Генерал последовал за ним. — Сейчас как никогда нам нужно единение. Большая часть мира уже поняла это, пора бы и нам.

— Я согласен с тобой, — Генерал опустился на стул стоящий у кровати, — но нам пока нечего предложить им.

— Нечего? — Верманд грустно усмехнулся, усаживаясь за широкий стол, на котором сверкало три больших монитора. — А все технические улучшения придуманные мной и мне подобными? Телепатические каналы? Диверсионные операции?

Генерал Брок только развел руками.

— Ты должен понять их. Когда мечта превращается из маячившего за горизонтом миража во что-то такое, к чему практически можно прикоснуться, многие пугаются.

— Пугаются исполнения мечты. — Молодой человек вздохнул с легкой грустью. — Да, я понимаю, о чем Вы… Пожалуй, у меня есть кое-что.

— Рассказывайте, Профессор. — Живо подхватил Генерал, заерзав на стуле. — Что на этот раз?

— Помните бледного эрака?

— Того, который по развитию был слабее.

— Да-да. За последний год мы совершили четыре диверсионные операции по подрыву Маркоров.

— И смогли подбить два их корабля. — Генерал ловко подхватывал мысль. — К чему ты клонишь?

— Я обследовал тело каждого погибшего. И из двадцати тел, семь оказались бледными.

— То есть слабее?

— Именно! Один случай можно было отнести к какой-нибудь аномалии, но еще семь… Это уже маловероятно. Тогда я решил капнуть глубже.

— Это у тебя получается великолепно.

— Спасибо Генерал, расскажите на досуге об этом всем остальным, а то мне иногда жутко идти на ужин… Мне пришла в голову мысль, что это может быть следствием влияния воды, которую они поглощают. Логично предположить, что вода на их родной планете скорее всего иной консистенции, чем на нашей.

— И?

— Но дело оказалось еще проще и интересней. Вы видели, что на прошлой неделе я не появлялся в столовой?

— Я обратил на это внимание. Но решил, что ты работаешь и не выходишь из комнаты.

— Мокрые ноги.

— Что, прости?

— Мокрые ноги. На последней вылазке я сильно промочил ноги. Дело было ранним утром, температура еще не поднялась и было прохладно. Мне пришлось около часа провести в холодной воде и, вернувшись в убежище, я свалился с температурой.

— Вы достаточно быстро поправились, Профессор.

— Вот тут начинается самое интересное. Я всегда был подвержен ОРВИ, организм легко переохлаждался и я заболевал. За первые пять лет жизни у меня семь раз фиксировали воспаление легких.

— Так, дальше. — Генерал внимательно слушал, но пока не улавливал мысль.

— Я должен был болеть неделю, но к концу второго дня я был здоров. Конечно, меня это заинтересовало. Я взял свою кровь и сделал анализ… Генерал, где Вы были пятого июня семидесятого года?

— Что?

— Прошу Вас, ответьте!

— Эм. — Генерал не ожидал подобного вопроса, но нахмурился, перебирая память.

Верманд пристально за ним наблюдал, стараясь справиться с внутренним возбуждением. Пот лился по его лбу, а пульс все усиливался.

— Я был у своей бабушки, в Стокгольме. Отец возил меня к ней в гости, на неделю. Это был первый и последний раз, когда я ее видел. Через три месяца она умерла. А… а к чему был этот вопрос?

— А Вы можете вспомнить более раннее время?

— Да, конечно. Только я не понимаю…

— Вам не кажется странным, что Вы, в свои пятьдесят шесть, можете без особых усилий восстановить события не только полувековой давности, но, что самое главное, с такой календарной точностью?

Генерал хотел было возразить, даже открыл рот, но после последних слов молодого человека осекся. В них действительно был смысл, и все это действительно было странно.