Чтение онлайн

— Какое? — Морозов подался вперёд, почёсывая кота за ушком.

Джеймс раздражённо фыркнул, сложил на груди руки и закатил глаза.

— Смерть, мой маленький глупый зверёныш.

— Эй!

— Заткнись, оболтус. Это ведь все из-за тебя случилось, — Джеймс не задавал вопрос: он просто констатировал факт, словно лично присутствовал на том кладбище и все снимал. — Теперь тебе и разгребать.

Андрей, судя по напряженному выражению лица, проглотил заготовленные оправдания и нахмурился, почёсывая мурчащего кота за ухом.

— Ты сказал, что поможешь, — холодно бросила Александра, сжав ладони в кулаки.

— Я сказал, что я подумаю, чем можно ему помочь. Сколько уже дней прошло? — Джеймс выгнул бровь и махнул рукой на Стаса. — Он у вас холодный, как труп.

— А мне никто не хочет рассказать, что происходит?

Быть предметом обсуждения в разговоре, о котором ничего не знаешь, не понравилось бы даже Андрею Морозову. Но услышать низкий хриплый голос Стаса оказалось для Александры слишком болезненным. Она поморщилась, сжимая на груди ткань футболки, и сглотнула, отводя от Вознесенского взгляд. Александра чувствовала себя вором, которого поймали на месте преступления. И в этот раз ее добычей была жизнь Станислава Вознесенского.

— Стас, давай не сейчас…

— Давай не сейчас? — Стас подскочил на ноги с такой силой, что стул повалился на пол. — Что вы от меня скрываете, Сашка?

— Стас, послушай…

— Ты умрёшь через пару дней, — резко и бесцеремонно вклинился в разговор Джеймс. — Как-то так. Наслаждайся последними днями свой короткой и бессмысленной жизни. Можешь съездить в Сочи. Деньги тебе уже вряд ли понадобятся. Так хоть проведёшь с пользой время. Могу даже подсказать пару мест, где можно снять…

— Хватит.

Слово вырвалось из горла Александры колючим горьким комком. Ей даже пришлось негромко прокашляться, сжав ладонью шею, а на языке растёкся приторно-миндальный привкус лжи. Дышать стало тяжело, Александра хватала воздух ртом, скребла ногтями по коже и вжималась плечом в дверной косяк, находя его единственным, что могло удержать в вертикальном положении. А затем все прекратилось. Воздух ворвался в лёгкие взрываясь пузырьками альвеол, и Александра поняла, что все это время неотрывно смотрела в глаза Джеймса, такие карамельно-золотые, что ее собственные казались на их фоне бледными и пустыми.

— Что он несёт? — Стас уставился на Александру вопросительным взглядом.

— Не слушай его. — Александра сжала пальцами переносицу и сделала несколько глубоких вдохов. — Он уже уходит. И надеюсь, больше никогда не появится в нашей жизни.

Играть с Джеймсом в гляделки было бессмысленно — проигравший был известен заранее и это не ухмыляющийся во все зубы мужчина. Джеймс перекатился с пятки на носок, а затем еще раз, вслушиваюсь в скрип паркета. Его взгляд скользнул по кухне Александры, и он подошёл к стене рядом с дверью, остановившись в нескольких сантиметрах от Звягинцевой.

— Да в принципе мне ваша жизнь не очень-то и нравится, — скептично протянул Джеймс, подцепив пальцем краешек отслоившихся обоев, за которыми виднелся кусок дореволюционной газеты с кокетливыми «i» и «ъ» и решетчатые деревянные стены. — Ремонт бы вам здесь сделать. А то такое чувство, что Ильич не в Германии жил, а в этой квартире. Вон, даже броневичок есть, — хохотнул Джеймс, кивнув на кота на руках у Андрея.

Александра даже не стала спрашивать, откуда ему известно имя кота. Назвать рыжего нахлебника «Броневиком» предложил Стас, когда тот в первый же день свой жизни в этой квартире забрался на загривок Вознесенского и не спускался, пока Александра не отцепила его вместе с куском футболки. Джеймс выглядел как человек, который знает слишком много в этой жизни, но это не мешает ему сладко спать по ночам. В отличие от Александры, которая, судя по всему, не знала ничего. Жаль, что у неё фамилия не Снежная — можно было бы все время шутить.

— В общем… — Джеймс пожал плечами. — Чао-какао, как говорится!

Он улыбнулся и уже собирался протиснуться мимо Звягинцевой, но тут же замер, занеся ногу над порогом.

— Стас, что… — Александру оборвал низкий грудной рык.

Табурет повалился на пол, опрокинутый Вознесенским. Александра успела только заметить нахмурившиеся брови Джеймса и пролёгшую между ними складку, прежде чем того резко развернули и, вцепившись за воротник куртки, приподняли над полом. Вечный серый шарф Стаса рухнул на пол бесформенной кучей, а по стёклам быстро поползли морозные узоры, захватывая на своём пути все, до чего могли дотянуться, проникая в каждую трещинку на деревянной мебели. Воздух вырвался изо рта Александры молочным облачком и повис в воздухе, не спеша распасться на разрозненные пряди. Время замерло: даже стук часов стал низким, тяжёлым и заторможенным, вибрирующем на барабанных перепонках пчелиным жужжанием и вибрируя по швам черепа.

А затем кухня вспыхнула ярким ослепляющим светом.

Когда Александра открыла глаза, облачко дыхания растеклось перед ней по воздуху. Стас больше не держал Джеймса — тот повалился на пол, как будто это он был шарфом, а не тот замызганный кусок серой ткани рядом с ним. Его грудь медленно вздымалась, он хватался за неё рукой, пытаясь сделать вдох, но вместо этого из его горла вырывались булькающие хрипы.

— Ничего личного, братишка, — склонившись над скорчившимся на полу Джеймсом, ехидно протянул Стас и похлопал его по плечу.

Перешагнув все еще шевелящееся тело, Стас не встретил никакого сопротивления ни со стороны опешившей Александры, ни со стороны испуганно жмущегося к стенке в объятьях кота Морозова. Только выскочивший в коридор Дима попытался преградить брату путь и тут же отлетел с громких хрустом в стенку, повалившись на пол вместе с парочкой старых пожелтевших от времени фотографий.

Дверь хлопнула за спиной Стаса слишком быстро, чтобы кто-то успел перехватить ушедшего Вознесенского. Липкое чувство оцепенения маленькими иголочками покалывало кончики пальцев, мир кружился вместе с распластавшимся по полу Джеймсом, и Александра вцепилась пальцами в дверной косяк, удерживая себя на ногах. Давно забытое чувство тошноты подкатило к горлу, и Звягинцева сжала плотно зубы, заскрежетав невидимым песком. Дима громко охнул, шурша подошвой по паркету, и хрустнул стеклом рамки для фотографий.

— Пожалуй, — раздался тихий надломленный голос Джеймса, — я задержусь у вас еще ненадолго.

[1]Университетская куртка, она же бейсбольная, она же куртка леттерман — классический атрибут американских университетских спортсменов. Это короткая куртка с контрастными рукавами, стёганой подкладкой, коротким трикотажным воротником, манжетами и поясом-резинкой. В самом классическом варианте корпус куртки сделан из мольтон (плотной шерсти, почти как у бушлатов и пальто), а рукава — из кожи.

— Почему у тебя в доме воняет мертвечиной, Александра?

— Тебя не было — не воняло.

Превратившаяся в хостел двухкомнатная квартира Александры, к счастью своей владелицы, за последние три дня значительно опустела, выселив из себя непрошенных постояльцев. И хоть Александра и предпочла бы, чтоб Стас или его брат остались у неё, Звягинцевой приходилось мириться с тем, что Дима ускользнул посреди ночи, а от Стаса не было ни единой новости за все семьдесят два часа, что прошли с момента его ухода. Александре даже удалось немного поспать. Четыре часа. Но и этого Звягинцева считала излишним: она все время ходила по квартире, раздражая валяющегося на диване Джеймса, вздрагивала от каждого звонка и иногда ожесточённо выкручивала щелкающий диск, набирая знакомый номер.