Они стучат дважды
Шрифт:
– Об этом история умалчивает. – Экран погас, и девушка сунула телефон в карман. – Останется время, можешь расследовать прогулки этой бабушки по кладбищам. Но только после репортажа о сектантах, – тут же угрожающе вскинула указательный палец Александра, завидев вспыхнувший в глазах Андрея энтузиазм. – Сначала все, что у нас по графику. Самодеятельностью заниматься – это, пожалуйста, без меня.
Андрей потупил взгляд и нервным движением поправил сползающую с плеча лямку ремня. Александра потуже затянула хвост на голове и в очередной раз бросила напряженный взгляд на горящее лампочкой в стене окно квартиры, прежде чем отдать Андрею последнее на сегодня указание:
– Так что жду тебя на Волковском. Опоздаешь хоть на минуту – и твоя стажировка отправится в утиль.
Глава 3. Если бы мы знали, что это
Сорок, три, шестнадцать.
Знакомый с детства маршрут, который должен был знать любой уважающий себя сотрудник организации, которой Александра посвятила тринадцать лет своей жизни. «Лихоборы» – от одного этого слова маленькая Звягинцева трепетала в немом предвкушении. Однако перспектива провести ночь на практически заброшенном кладбище со стажёром-однодневкой не прельщала Александру, но и лишаться части зарплаты девушка не хотела – Максим Олегович хоть и относился к каждому сотруднику с пониманием, но прощать срывы работы, пусть и номинальной, он просто не мог позволить.
Александра остановилась перед арочными воротами, тщетно пытаясь вспомнить, были ли они на этом месте в прошлый раз или же память в очередной раз вела с ней свою коварную игру, подбрасывая в костёр агонии все новые и новые воспоминания. Все было в точности, как Александра помнила: такая же лунная ночь, таящая в разносящихся из-за горизонта солнечных лучах, такой же негромкий шум машин в отдалении и перекрикивания чаек. Все, как и всегда. Кроме…
Александра стояла перед входом на кладбище одна, нервно теребила лямку рюкзака и страстно хотела, чтобы рядом оказался кто-то, кто сможет прикрыть ее спину, кто-то, на кого она всегда сможет положиться, кто-то…
– О, я вас уже заждался!
Морозов подскочил к Александре из-за невысокой колонны, но этого небольшого действия и его оклика хватило, чтобы заставить Звягинцеву подпрыгнуть на месте от лёгкой неожиданности – привыкшая ко многому, Александра была готова в любой момент встретиться с неизвестностью. Но Андрей Морозов смог удивить даже ее. Он не был тем, кого она хотела видеть сейчас рядом с собой, но выбирать не приходилось. Теперь этот студент-стажёр – ее единственная надежда и опора.
– Еще раз так сделаешь – и можешь прощаться с жизнью, – негромко процедила Александра, быстрым шагом устремляясь вглубь разросшихся деревьев.
Пару раз Александра оглядывалась, чтобы убедиться, что Андрей следует за ней, а затем резко остановилась на развилке, хмурясь и покусывая губу. Звягинцева не помнила, чтобы на этом кладбище хоть где-то было подобное место, а неожиданно возникший меж трех тропинок камень, заставил Александру невесело усмехнуться и пнуть валяющуюся под ногой гальку.
– Что хочешь потерять? Коня или жизнь?
– Ась? – непонимающе переспросил Андрей, подскочив к Александре сбоку, и уставился оценивающим взглядом студента на внушительных размеров камень, на котором готическими буквами было выбито какое-то послание. – Какая интересная надпись. Хорошо бы еще понять, что там написано. Жаль, что я прогуливал уроки немецкого в школе. О, точно! – Андрей потянулся в карман за телефоном. – Сможете посветить, чтобы Гугл распознал текст? Надеюсь, они поддерживают старые шрифты, а не то…
– Это предупреждение, – оборвала его Александра, сложив на груди руки. – И это не немецкий, а латынь. «Войдя – не бойся, а побоявшись – уходи». Большего бреда я в жизни не слышала.
– Звучит как слоган из рекламы презервативов, – Андрей хихикнул и яркой вспышкой сфотографировал камень.
– Даже не могу поспорить с тобой, – губы Александры тронула лёгкая полуулыбка, и девушка поспешила спрятать ее за маской спокойствия. – Другой вопрос, что он здесь делает и с какой целью. И какой умник додумался его здесь оставить. Интеллектуальные способности этого человека просто поражают.
Звягинцева пару раз стукнула кончиком пальца по подбородку, а затем обошла камень кругом, критически осматривая его в надежде найти хоть что-то, что намекнёт ей на происхождение странной надписи. Увы, только свежий мох и поблёскивающее в свете фонарного столба золото. Ничего, что могло бы выглядеть достаточно подозрительно для намётанного взгляда Александры. Разве что…
– Войдя – не бойся, а побоявшись – уходи, – остановившись перед камнем, еще раз задумчиво протянула Александра и дотронулась до выбитых букв.
Вместо холодного камня ее пальцы ощутили тепло свежей краски. Александра распрямилась и, поднеся руку к лицу, поспешила размазать черную субстанцию по кончикам пальцев. Звягинцева принюхалась – знакомый тонкий запах пудры и маслянистая консистенция. Тот, кто поставил тут камень, определенно знал толк в женской косметике и глупых розыгрышах.
– Это жидкая подводка для глаз, – хмыкнула Александра в ответ на нахмуренные брови Андрея. – К тому же неводостойкая. Сегодня высокая влажность, и она легко смазывается. А камень притащили вот из той ямы. Она как раз от него и осталась, – Звягинцева коротко кивнула в сторону.
– Но зачем? – Андрей не отрывался от размазывающих подводку пальцев Александры.
– Чтобы отвадить от ночного похода таких, как ты, – усмехнулась девушка. – Ты задрожал, как осенний лист, едва увидел непонятные для себя слова.
Андрей насупился и уже занёс ногу, чтобы пнуть камень, но в последний момент передумал, решив, судя по всему, пожалеть свои пальцы. Парень запихнул руки в карманы и отвернулся от Александры, заставив ту в очередной раз за вечер удивиться. Нет, не поведению своего помощника, а тому, что услужливо подкинуло девушке ее сознание, выписывая слова серебристой краской.
«Хотел бы я стать маркетологом. Или основать свою фирму. Ух. Уже даже слоган придумал! Войдя – не бойся, а побоявшись – уходи! Что думаешь, Сашка?»
Александра хмыкнула и нервным движением отёрла руку о светлые джинсы. Собранные в высокий тугой хвост волосы до боли тянули кожу головы, а глаза чесались от раздражения.
Чем дальше они брели между покосивших надгробий, тем Александра больше хмурилась, нервно дёргала лямку рюкзака и сдирала облупившийся за неделю лак с ногтей. Тихое непрерывное пение, напоминавшее завывания покойников, становилось все громче, и через несколько мучительных минут резко опустившейся на кладбище тишины, воздух прорезал протяжный истеричный женский крик. Андрей дёрнулся – Александре было хорошо видно, как его лицо побледнело в полумраке ночи, – а затем в искреннем испуге сделал несколько шагов назад, бегая взглядом по окружающим его каменным плитам.