Чтение онлайн

Пункт пятый. Зашифрованное текстовое сообщение от МГБ — ТАКОНИТУ. Дешифровка текстового телефонного сообщения, отправленного ТАКОНИТУ из штаба МГБ за три дня до смерти Лотоса, гласит: «Отправляйтесь в Кливленд. Выполняйте ОП. БУРАН. Полное право. Подпись…» — Фа снял очки, откинулся на спинку кресла и потер виски. Он заранее отрепетировал этот жест вместе с Ганом. — …НИУ. Вол. Операционное кодовое имя в МГБ Ло Говэя.

Пункт шестой…

— Поберегите голос, товарищ, — прервал его Ло. — И избавьте меня от дальнейшего выслушивания всего этого дерьма.

Он закурил сигарету, затянулся, медленно обвел взглядом всех членов Комитета, сидевших за столом, — одного за другим.

— Ну, а вы, товарищи. Что с вами? Вы тоже — участники этого кукольного спектакля, да?

Никто не проронил ни слова. Почти все отводили глаза.

— Ну, а вы что скажете, Ву? — спросил Ло. — Вы переметнулись на сторону нашего дорогого товарища президента потому, что мне известно о ваших банковских счетах в Цюрихе и Монако? Да?

Фа подумал: Ага, дерево затряслось — и птички вылетают из укрытий.

Ву побледнел.

— Это неправда.

— Вот как? Ну, в таком случае вам не стоит тревожиться, если ЦДИК — Хранитель партийного единства! — решит проверить, правда это или нет. Ну, а вы, Се? Все еще облизываете того четырнадцатилетнего парнишку в Ханчжоу? А? Все еще пытаетесь запихнуть свой маленький обмякший…

— Ло! — властно окликнул его Фа. Все застыли. — Хватит.

Ло метнул на него злобный взгляд. Мышцы у него на лице подергивались.

— Вы освобождены от своих обязанностей.

Ло встал. Потушил сигарету прямо о полированную поверхность деревянного стола.

— Вы, все! Когда-нибудь вы еще вспомните этот день — и проклянете утробу собственной матери!

Дверь открылась. На пороге стояли сотрудники ЦДИК, готовые взять Ло под стражу.

Дверь закрылась. Фа немного помолчал, давая всем передышку. У товарищей министров Ву и Се был такой вид, будто им стало физически дурно. Фа мягко обратился к ним:

— Товарищи, мы здесь не на судебном процессе. Если вам необходимо уйти…

И Ву, и Се отрицательно мотнули головами.

— Ну, хорошо, — сказал Фа, — тогда перейдем к следующему вопросу дня. Генерал Хань, вы можете дать нам разъяснения по поводу этих… текстов, которые появлялись на ваших веб-сайтах?

Хань, похоже, нервничал еще больше, чем раньше: разоблачение Ло, его партнера по заговору, явно нагнало на него страху.

Он принялся яростно обороняться, утверждая, что эти «жалкие тексты» — результат «злокозненной хакерской атаки». Все это явно подстроено американцами. Его технический персонал занят самым энергичным расследованием. На это потребуется время, но они непременно докопаются до истины. А пока предприняты следующие меры: все тексты оскорбительного содержания были сняты с веб-страниц — без промедления, в считанные минуты «и даже секунды» после их появления. Все сотрудники веб-сайтов АНО были «взяты под стражу» и «теперь подвергаются самому строгому допросу».

Фа внутренне вздрогнул. Такого оборота дел он не предвидел.

— Вы хотите сказать, генерал, что их пытают?

Хань пожал плечами.

— Разумеется. Неужели товарищ президент думает, что я не предпринял все необходимые меры, чтобы выявить всех змей и крыс, затаившихся на дне этого колодца? Будьте уверены, товарищ, это акт саботажа, направленный против самой службы национальной безопасности Китая.

Фа ровным голосом сказал:

— Вы сейчас же освободите всех этих людей, генерал.

— Они будут освобождены, когда я получу доказательства их невиновности.

— Немедленно, генерал.

Хань продолжал бушевать и произносить гневные фразы, поносить американцев, грозить им кибер-возмездием, но уже походил на капитана, произносящего речь на палубе тонущего корабля.

Фа не прерывал его. Когда Хань окончательно выговорился, в комнате вновь воцарилась угнетающая, гробовая тишина.

Наконец Фа сказал:

— Мы должны следовать положенным процедурам, товарищи. Это дело следует передать на рассмотрение Центральной дисциплинарной инспекционной комиссии. — Он придал своему лицу выражение разочарования и стыда. — В последнее время мы взваливаем на комиссию слишком много работы.

Хань возразил, что у ЦДИК нет военной юрисдикции, но теперь он стоял уже по пояс в воде, и вода эта была ледяной. Вскоре он вышел из помещения — в последний раз.

Фа сидел на своем всегдашнем месте — на унитазе. Ган — напротив него, на табуретке. Слушая привычную симфонию, они потягивали виски.

Фа вдруг оглядел ванную комнату.

— Ну, теперь нам больше не придется вести разговоры здесь. А знаете, Ган, я сейчас вдруг почувствовал, что, наверное, буду скучать по этим посиделкам в ванной.

— Нет, я не буду скучать по тому, чтобы каждые пять минут ходить по нужде. Столько клокочущей воды! Хотя эти звуки по-своему успокаивающие. — Ган улыбнулся. — Президент Китайской Народной Республики. Генеральный секретарь Коммунистической партии. Один из самых могущественных людей на всей Земле. Прячется по уборным. Ну, будем надеяться, что это-то не всплывет на каком-нибудь веб-сайте АНО!

Фа задумался.

— Да, это было бы весьма нежелательно.

Оба рассмеялись и чокнулись.

— Бар-ни? Это вы, негодник?

В голосе Роджерса П. Фэнкока звучала огромная радость.

— Можно подумать, вы гелия насосались, Рог. Осторожнее, а не то еще улетите.

— Да, вы правы: я ощущаю сейчас какую-то невероятную легкость в теле.

— Ну, тогда держитесь за что-нибудь. Я просто не могу допустить, чтобы вы воспарили в голубой простор — там ведь столько спутников летает!

— Еще бы — теперь-то стало чуточку теснее, правда? Скажите мне: вы сейчас рядом с нашими друзьями?

— Да. Банда Трех в полном сборе. Адмирал Чжан шлет вам наилучшие пожелания. И Лев тоже передает привет. Я проспорил ему десять долларов. Можно перекинуть этот долг на правительство?

— Даже не знаю, — ответил Фэнкок. — Мне придется согласовать этот вопрос с Казначейством. У нас тут каждый цент на счету, сами понимаете.

— Ну ладно, все-таки он русский олигарх — может, небольшую скидку мне сделает. Может, я по частям ему буду выплачивать.

Фэнкоку показалось, что он расслышал приглушенный голос Мельникова, который с акцентом произнес: «Я натурализованный американец».