Чтение онлайн

– Да, этому домишке тепло не помешает, - придирчиво осмотрев фасад, заключил трубочист.

– Простите: что?
– продолжая туго соображать, поинтересовался инспектор.

– Я говорю таких красоток надобно в тепле держать, а то испортятся!
– кивнув на игрушечные поделки, пояснил собеседник.

– Вы что же разбираетесь в изготовлении кукол?
– искренне удивился Джинкс.

Трубочист усмехнулся:

– Не то чтобы очень. Но в одной из книг, которую мне удалось перелистывать, говорилось, что кукол, для лучшей сохранности от внешнего мира, надобно поместить под стекло, либо в хлопковые мешочки. И ни в коем случае нельзя оставлять их в пыльном, сыром месте.

Покачав головой, констебль в очередной раз стал корить себя за необдуманность собственных поступков: пробраться в дом к бывшему убийце и, не обнаружив ничего существенного, слушать советы от начитанного трубочиста - как надлежит правильно содержать деревянные игрушки... Ошибка за ошибкой и неоправданный риск!

– Простите, но я не нуждаюсь в ваших услугах, любезнейший. Ко всему прочему у меня мало времени. И я безумно тороплюсь!

Джинкс уже собрался было закрыть дверь, когда трубочист, сняв свою шляпу и низко поклонившись, произнес на прощание:

– Приятного дня, мистер Шрам.

– Что?!
– инспектор едва удержался на ногах.

– Простите?!
– не понял удивления трубочист.

– Вы назвали меня - Шрамом?

– Естественно. Я много о вас слышал от Кривого Сэма.
– Перепачканное сажей лицо, растянулось в улыбке, от чего стало выглядеть как театральная маска.
– Правда, я представлял вас немного старше. Но разум часто обманывает глаза.

– Чем же я тебя так удивил?
– вкрадчиво поинтересовался лже-кукольный мастер.

Трубочист весело отмахнулся и, отложив в сторону гирю на веревке и щетку, извлек из-под цилиндра разметочный карандаш, а затем скрученный в трубку блокнот.

Констебль часто слышал, что чистильщики труб носят в кепселе различную рабочую мелочь. Но что слухи окажутся правдой, и кепсель окажется вместительным кошельком - Джинкс предположить не мог.

– Вот, я все записал, - послюнявив карандаш, трубочист подчеркнул в блокноте несколько неровных строчек.
– На верфи про вас сказывали, что вы можете убивать одним взглядом... А у рыбного базара, поговаривали, будто бы вы вышли из пьяной драки победителем, уложив восьмерых здоровяков... Многим слухам, я, правда, не очень верю, но вот про вашу сноровку и изворотливость, думаю, люди не врут. Неспроста же вы так долго - дурачили синих воротников. И в Безнадегу - наверняка легли ради сохранности.

– Возможно, - уклончиво ответил констебль, пытаясь взять в толк тот факт, что о Шраме горожане складывали подобные небылицы.

– Разрешите, я все же сделаю свою работу?
– внезапно взмолился трубочист.
– Просто так, не за звонкую монету.

Джинкс смущенно потупил взор, ощущая неприятное чувство - личина чужого человека давила и явно пришлась не по размеру, как плохо подобранный сюртук.

– Право не стоит. Лучше в другой раз.

– Договорились, - также добродушно ответил чистильщик, согласившись на удивление быстро.

Протянув констеблю запачканную руку, он долго тряс ладонь своего кумира, а затем изрек:

– Это на удачу. Уж теперь-то вам точно повезет. И вы не будите, вслепую, плутать по улицам Прентвиля.

– Что вы имеет в виду?
– не понял Джинкс.

– Удача повернется к вам лицом... я же трубочист. Вы что же не знали? Есть такое поверье! Так что теперь вы найдете свою счастливую птицу, - пояснил поклонник и, подхватив свой скарб, направился вниз по улице.

Машинально захлопнув дверь, инспектор задумчиво посмотрел на кукол, которые, пылясь на полках, старели на глазах, так и не исполнив своего истинного предназначения.

3

Холодными одинокими ночами, когда Шрам уткнувшись в окно, отгонял от себя приступы невыносимой тоски воя на жирную луну, словно волк - в голове частенько возникала мысль о скорой кончине. Он представлял, как бредет по одинокой пыльной дороге в сторону заката и никак не может добраться до высоченной горы. Там, куда он держал путь в своих ведениях, по мнению Шрама, находилось Чистилище. Согласно его детским воспоминаниям, когда он - приличный мальчик из семьи столяра посещал воскресную школу, его учили, что это место имело вполне определенное значение. Сюда, в чистилище, попадал лишь тот, кто, совершив грех и получив прощение или совершив 'простительный' грех, но остающийся неотпущенным, как правило, подвергался 'временному' наказанию здесь или в будущей жизни. То была суровая правда существования, дающая призрачную надежду на спасение. И все же Шрам припоминал, что и праведник, прославившийся добрыми делами, однако, отягощённый бременем подобных грехов, мог попасть в чистилище, и его душа, претерпевая страдания за прегрешения, могла в последствие очутиться на небесах.

Однако с его детским представлением, истинный Пургаторий - ни шел, ни в какое сравнение.

Они продолжали находиться в невообразимом по величине зале, среди зеркальных плит которого - шипя и извиваясь, струился маслянистый туман, а высокие сводчатые потолки, где с трудом угадывались человеческие фигуры, извивались, словно куча дождевых червей. Присмотревшись, Шрам заметил, что изогнутые голые тела мужчин и женщин, чьи лица и туловища были изуродованы до неузнаваемости - отчего казались всего лишь рисунком, - на самом деле были живыми. Вернее сказать казались таковыми. Они словно вмурованные в камень, из последних сил старались избавиться от невидимых оков, обретя свободу.

Но главным было то, что творилось в сердце Шрама. Обреченность, витающая в этом месте, поедала его изнутри живьем, погладывая старые кости.

Ру-ру рассказал мастеру, что Пургаторий - это некая отправная точка, находящаяся между адом и раем, но мытарство в здешних краях совсем не означает скорое избавление от греховности. Даже если твои родичи будут заказывать мессу каждый день или выпишут тебе у священника всепрощающую индульгенцию.

Шрам слушал куклу и не мог поверить своим ушам. Мир после смерти представлялся ему совершенно другим. В действительности оказывалось, что души Прентвиля не нужны совершенно никому. И призрачные демоны света и тьмы не в силах решать судьбу Чистилища. Они всего-навсего связующее звено в сложной схеме потустороннего мира.

– Их больше интересуют живые, нежели те, кто отбыл свой земной срок, - заключил сэр Заговорщик.

– Тогда чем вы можете им помешать?
– удивился Шрам.

– Помешать?!
– поразился тот и, поправив съехавший на бок галстук, добавил: - Мы вовсе не собираемся им мешать. Мы собираемся их уничтожить. И ты, - он ткнул пальцем в мастера.
– Ты нам в этом поможешь!

Поправив колпак, Ру-ру подмигнул долговязому компаньону и, получив ответный жест, оба зашлись в неугомонном смехе. Да так сильно, что проклятые тела, заворочались в два раза сильнее.

– Здесь уже можно. Нас никто не услышит, - заметив настороженный взгляд Шрама, пояснил сэр Заговорщик.

Махнув рукой, он двинулся дальше, совершенно не обращая внимания на непрекращающиеся стоны вечных мучеников Пургатория.

Уставившись в спину долговязого фантома, Шрам не спешил делать скоропалительных выводов. Пока он не давал своего согласия и не заключал кровавых договоров, а посему стоило пореже говорить - да. И внимательнее следить за тремя безумцами, которые вели его в самое сердце загробного мира.