Чтение онлайн

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, уже через час после отъезда, принц пожалел, что оставил Даля в Фархольде. Корвин ехал во главе длинной медленной вереницы повозок и верховых. Слишком медленной. От Фархольда до Андреаса было около пятидесяти миль. Гонец покрывал это расстояние за два дня. Каравану из пяти повозок, пятнадцати гвардейцев, шести слуг, трех магиков и повара требовалось дня четыре.

Будь рядом жизнерадостный Даль, путешествие могло бы стать вполне сносным. Сейчас же Корвину не с кем было перекинуться и словечком. Он пробовал беседовать с капитаном Моррисом и мейстером Барретом, королевским советником, но те отвечали скованно, и шутливого тона, который развеял бы мрачное настроение принца, не поддержали.

Тогда он попытался обдумать загадочный пожар в поместье Грегора и смерть рудокопа, однако его мысли упорно возвращались к Кейт. Корвин раз за разом прокручивал в голове их случайную встречу, воображая, как бы себя повел, если бы заранее знал о ней или если бы рядом никого не было. Судя по всему, их отношения изначально сложились неправильно. Именно так он сказал Далю, когда прошлой ночью наконец-то выложил ему всю историю.

Корвин высвободил ноги из стремян и застонал от боли в затекших коленях. При медлительной езде хуже всего приходилось суставам, остававшимся в одном положении много часов кряду. Он мог, конечно, с относительным комфортом ехать в крытой повозке, но это было бы еще хуже. На просторе хоть иногда взгляду попадалось что-нибудь интересное.

Караван подъехал к одной из стоянок, располагавшихся вдоль тракта на Андреас. Это была широкая поляна с несколькими костровыми ямами и поленницами, которые верховный король повелел устроить, заботясь о путниках. Принц осторожно спешился и немного прошелся, разминая ноги. Пока слуги и гвардейцы разбивали лагерь, Корвин сам расседлал Громобоя. Кое-кто предлагал ему свою помощь, но он отказался. Уход за конем был тем немногим, что принцу дозволялось делать собственноручно. Даже Эдвин на это не мог бы ничего возразить. Забота о боевом коне – благородное занятие каждого истинного норгардца. И слава богам! Проводя скребницей по лоснящейся шкуре Грома, принц пожалел, что конь такой чистый. Солнце клонилось к закату, однако он знал, что долго еще не уснет. Корвин поймал себя на том, что подсматривает, как три магика в синих плащах – мейстер, подмастерье и ученица – устанавливают защитный барьер из чар-камней. Правую щеку ученицы прикрывала черная маска, бывшая лишь немногим темнее ее кожи. Маска подмастерья, тоже черная, прикрывала уже глаза и лоб, резко выделяясь на его бледном лице. Лицо мейстера было полностью скрыто маской цвета слоновой кости.

Трое магиков встали в круг посреди лагеря лицом друг к другу. Каждый держал в сложенных лодочкой ладонях чар-камень размером с человеческую голову. Они хором произнесли заклинание, и камни засветились. Магики развернулись спинами друг к другу и разошлись к границам лагеря. Мимо Корвина прошла ученица и положила камень на землю. Миг – и вокруг лагеря взметнулся барьер. Он слабо мерцал, будто солнечные лучи проходили сквозь радужное стекло.

Корвин еще несколько раз напоследок прошелся по спине Громобоя скребницей. Он думал забраться в палатку, но беспокойство не отпускало. Приказав подать ужин, он присел у походного столика рядом с костром и принялся рассматривать окрестности. Принц неторопливо ел, рассеянно блуждая взглядом по холмам, поросшим плакун-травой, где стрекотали ночные букашки.

Едва он закончил ужинать, к нему подошел старший магик.

– Ваше Высочество, не возражаете, если я воспользуюсь вашим столом?

Корвин, застигнутый просьбой врасплох, недоуменно заморгал. Огонь отбрасывал пляшущие тени на костяную маску магика, в прорезях которой сверкали черные глаза. Опомнившись, принц показал рукой на стоящий напротив стул.

– Буду только рад компании.

Он подумал, что из всех окружающих поболтать с магиком будет интереснее всего, пусть даже беседа с человеком в маске немного раздражала. К облегчению и немалому удивлению принца, мейстер, присев за стол, снял ее и положил перед собой. Его лицо оказалось почти таким же бледным, как и маска, лишь на переносице и под глазами багровело родимое пятно. «Тенерожденный», – вспомнил Корвин древнее поверье. Некоторые полагали, будто человек с подобной отметиной есть прислужник Теней – мелких злобных духов, которые развлекают повелителей преисподней, строя козни и всячески пакостя людям. Чушь, конечно, тем не менее принцу стало не по себе. Корвин не мог определить возраста магика: он был явно старше него самого, но младше его отца.

– Сомневаюсь, что моя компания развлечет Ваше Высочество, – сказал мейстер, вытаскивая из потайного кармана колоду карт, – но я сделаю все, что в моих силах. Мое имя Рейф.

Корвин удивился. Странно было уже то, что магик снял маску, но чтобы он еще и представился? Это противоречило духу безликости, который Гильдия усердно поддерживала. Совсем немногим высокопоставленным магикам было дозволено обнародовать свои имена. Корвин знал великого магистра Сторра – предводителя гильдии, и мейстру Викас, возглавлявшую орден Золотых плащей. Оба служили советниками при норгардском дворе, хотя формально в Высокий совет не входили: по законам Гильдии магики должны были держаться вне политики. Кроме того, они не могли владеть землей, если не считать северного поместья, где располагалась их академия.

– Мейстер Рейф, вы слышали что-нибудь о нападении на Грегоров? – поинтересовался Корвин, наблюдая за магиком, раскладывавшим пасьянс.

Кончики пальцев у Рейфа были черными то ли от какой-то болезни, то ли от травмы, а ногти – толстыми и сизыми.

– Разумеется, Ваше Высочество, я же туда наведался.

– Правда? – удивился Корвин.

Вопрос о Грегорах он задал наобум, просто чтобы завязать разговор. Однако если магик все видел, следовательно, могли открыться новые обстоятельства дела.

– И каково ваше мнение о магии, убившей рудокопа?

– Имеете в виду ту, с помощью которой он покончил с собой? – Рейф перевернул шестерку флейт.

Корвин медленно кивнул. Да, похоже мейстер был прав. Принц поморщился, вспомнив страшную смерть рудокопа. Что же могло довести человека до подобного поступка? Впрочем, Корвину уже случалось наблюдать такое. Дикий, из-за которого погибла королева, тоже был полон решимости умереть, прихватив с собой побольше невинных душ.

– Вы считаете, это была дикая магия? – спросил принц. – Спириты, как выразился бургомистр Превитт?

Рейф перевернул десятку камней – неудачная сдача, да еще в самом начале игры – и поднял взгляд.

– Пока сложно судить. Точно ответить не смогу, а гадать не хочу.

– Почему?

– Не знаю всех обстоятельств. У погибшего могло вообще не быть магических способностей.

– Чепуха. Я своими глазами видел, как он пользовался магией. – Корвин откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Любой человек, купивший амулеты или заклинание у Гильдии, пользуется магией, Ваше Высочество. Возьмем, к примеру, эти карты. – Рейф перевернул даму свечей и пробормотал что-то себе под нос.

Нарисованная свеча, которую дама держала в правой руке, засияла оранжевым пламенем, над короной появился нимб. Почувствовался легкий запах благовоний.

Корвин с любопытством глядел на фокус. Волшебство было несложным и применялось с целью пометить карты, чтобы шулер не смог их подменить. Однако мысль мейстера была ясна. Обычные люди тоже пользуются магией. Хотя заклинания, продаваемые Гильдией по всему Инею, пригодны лишь в быту: в камни и украшения заключались жестко оговоренные чары. Помимо волшебных карт существовали ожерелья, усиливавшие привлекательность, перстни, даровавшие силу и отвагу, пергаменты, скрывавшие написанное до тех пор, пока не произнесешь заклинание.

– Эти чары – безобидные забавы, а не смертельные ловушки, – кивнул принц на светящуюся карту.

– Верно. – Рейф произнес заклинание, убирая свечение, и вернул даму в колоду. – И все же это самые настоящие чары.

– Хотите сказать, что-то подобное и разорвало того человека на части? – Корвин вдруг вспомнил, как рудокоп полез за чем-то в карман.

– Нет, – Рейф замотал головой, – по крайней мере, это заклинание явно не принадлежало к числу одобренных гильдией.

– Что вы имеете в виду? – Корвин нахмурился.