Чтение онлайн

Сама до дома добираюсь еще через час и неуверенно хлопаю дверцей машины. Все зря: и «Май-тай», и шампанское, и полное отсутствие какой-либо закуски.

Неуверенно переставляю каблуками по асфальту и с трудом добираюсь до лифта. Хочется лишь одного — прилечь. В глазах немного двоится, и я долго вожусь с замком. Злюсь, когда вставленный ключ не проворачивается.

Чертыхнувшись, звоню в дверь Давида и прислоняюсь к стене.

— Ух ты, — раздается смешок, когда распахивается дверь, — и откуда мы такие нарядные?

— С подругой встречалась, — повинно свешиваю голову, — вот, — ладонь проезжается по платью.

— Шикарное, — парень прислоняется к косяку двери и прищуривается, — мне нравится.

— Спасибо, — сосредотачиваюсь на его светлых кудряшках и очках в них, — я тебе уже говорила, что ты похож на ангела?

— В прошлый раз был Иисус вроде, — Давид сжимает пальцами переносицу и растирает. Пространство между нами наполняет его легкий смех. — Ты такая забавная, когда выпьешь.

— И беспомощная, — пытаюсь отлепиться от стены, но у меня не выходит. — Я эту дверь дурацкую уже час открыть не могу. Ты мне что, замок новый врезал?

— Угу, — рассмеявшись уже во весь голос, Давид пересекает узкий коридорчик между нашими квартирами и присаживается рядом с моей дверью, — ты ключом от кладовки открываешь квартиру.

— Да блин, — закрываю глаза и тут же открываю, потому что начинаются вертолеты, — зачем он мне вообще? Я там ничего не храню.

— А могла бы, — он вынимает ключ, который с трудом поддается, — велосипед там, лыжи.

— Угу, прямо моя история. Вера и лыжи. Давид, тебе не смешно?

— Думаю, тебе бы больше подошел сноуборд, — он открывает дверь подходящим ключом и подходит ко мне вплотную. — Ты как, дойдешь?

— Нет, — закрываю лицо ладонями, потому что даже через опьянение ощущаю жуткий стыд.

— Так я и думал, — раздается шепот на ухо, и Давид ставит ладони по обе стороны от меня. Большие пальцы слегка щекочут кожу рук, — ты мне доверяешь?

— Да, — поднимаю на него лицо. Вариантов в любом случае нет. Будет странно отказаться от помощи и уснуть у собственной двери. Соседи точно не оценят. Да и Давид. Он такой милый. Дверь мне починил и похож на ангела. Он опять в белом, и ему идет. Очень.

— Ты все это вслух говоришь, — его смеющиеся губы напротив моих.

— Правда? — вскидываю подбородок и окунаюсь в его голубые глаза. Они смотрят остро и как-то иначе. Я никогда не замечала этого раньше. В этом милом мальчишке точно есть какая-то загадка. Там, на самом дне его глаз.

— Да, — Давид закидывает мои руки себе на плечи и подхватывает на руки, — держись.

— Держусь, — голова падает ему на грудь, и я втягиваю очень легкий и свежий аромат геля для душа.

— Вера, — Давид осторожно вносит меня в квартиру, не зажигая света, — но помощь моя небесплатная.

— И-и-и-и, что же тебе нужно от пьяной вусмерть девушки? — меня пронизывает ледяной холод. Давид не может оказаться таким. Боже, мы наедине. Ночь. Я беззащитная. Делай что хочешь с такой идиоткой!

— Свидание, — он вносит меня в спальню и осторожно опускает на кровать, — я, ты, хороший ресторан и одно из твоих шикарных платьев, которые уже третью ночь не дают мне нормально работать.

— Заметано, — быстро киваю, чувствуя, как облегчение разливается по телу. Нормальный он, а я дура. Успела за три секунды монстра в Давиде увидеть, параноидальная шизофреничка, — это будет мое первое свидание с ангелом.

— Спи, — раздается тихо, и шаги затихают. Хлопает входная дверь с английским замком. Выдыхаю и провожу ладонями по лицу. Глаза сосредотачиваются на темном потолке с небольшим пятном отствета из окна. Пытаюсь подняться, но не получается. Это вызывает легкий приступ смеха.

— Боже, Вера, ну ты и набралась, — вожу перед лицом ладонями, которые двоятся. Роняю их на матрас и пальцами ног скидываю туфли, в которых жутко затекли ноги.

О том, чтобы нормально раздеться, не может быть и речи, точно не получится. О завтрашнем утре тоже не думаю. Ну его, страшно.

Глаза постепенно закрываются, а вертолеты, мешающие спать, затихают. Вокруг ватная тишина, и меня обволакивает комфортом.

В голове проскакивает наш с Ройсом жаркий разговор и моя проделка с трусиками. Через сон чувствую, как рядом с шеей раздувается теплое дыхание. Оно скользит вниз к ключицам и груди. Кожу обжигают невесомые прикосновения. Они точно ненастоящие, слишком легкие и бесплотные. Как прикосновение крыла бабочки. Они парят, задевая мое лицо, руки и грудь, щекочут щиколотки и бедра.

— Твой личный ангел, — шепотом внизу живота и горячим дыханием через ткань платья, где сейчас отсутствуют трусики.

«Хорошо. Мне бы ангел точно не помешал», — эта мысль последняя перед провалом в черный сон. Он длится слишком мало, и меня выбрасывает в суровую утреннюю реальность.

Голова подобно колоколу, по которому бьют молотком. Свет из окна враждебный и колючий. Застонав, с размаху ударяю по тумбочке, но треклятого телефона с ревущим будильников не нахожу.

— Чтоб тебя, — медленно приподнимаюсь на локтях и промаргиваюсь. С отвращением смотрю на измятое во время сна и пахнущее табаком после бара платье. Все, с вечеринками на ближайший месяц или два завязываю.

С кровати сползаю медленно и бреду по стеночке в ванную. Проклинаю то, что по планировке она находится так далеко. В зеркало заглядывать страшно, и я сразу забираюсь в душ. Прямо в кабинке снимаю платье. Радует, что больше на мне ничего нет. Включаю воду комфортной температуры и ловлю тонкие струйки ртом. Пустыню в горле требуется оросить прямо сейчас. Глотаю жадно и, вспомнив, что в ванной хранятся таблетки, практически на ощупь протягиваю руку и выискиваю в ящике нужный блистер. Аллилуйя строителям, которые делают такие тесные ванные — все под рукой. Лишних телодвижений ноль.

Закинув в рот пару таблеток, собираю горстями из двух ладоней воду и запиваю. Никакой привкус хлорки меня сейчас не пугает. Лишь бы выжить.

Это все чертово шампанское виновато, нельзя было его пить. Усевшись на дно душевой кабины, складываю руки на согнутых в коленях ногах и опускаю поверх бедовую голову. Так и сижу следующие полчаса, дожидаясь, пока подействуют таблетки.

Немного придя в себя, активно намыливаюсь, растираюсь мочалкой и вытираюсь. Из душа выбираюсь больше похожей на человека. Еще не хомо сапиенс, но уже и не австралопитек. Насчет красивой женщины не уверена вообще, потому что в зеркало так и не заглядываю.