Чтение онлайн

Трахни меня. Я рада, что надела лифчик, но мое платье все еще прилипает к телу, демонстрируя больше, чем нужно, тем более, что за нами наблюдают все в патио ресторана.

— Сукин ты сын! — кричу, но у Дэвиса свои проблемы. Он зашел в воду ровно настолько, чтобы волны намочили его по пояс, и на собственном горьком опыте убедился, что промежность, напичканная электроникой, и вода — вещи не совместимые.

— Ах! Черт! — кричит он, когда вибраторы превращаются в мини-электрошокеры в его штанах. Он выскакивает из воды, хватает себя за промежность и оттягивает мокрую ткань, из-за чего вибратор сзади давит на него.

— Нет! Черт! Моя задница!

— Он только что попросил трахнуть его в задницу? — говорит Каша, стоя рядом со мной и наблюдая за представлением. Когда она здесь появилась?

Слезы катятся по ее лицу от смеха. Еще больше гостей из ресторана начинают подтягиваться на пляж, чтобы увидеть, почему человек в мокром костюме кричит и хватается за промежность.

Наконец, он накаляется до предела и сбрасывает штаны и нижнее белье. Ровно в тот момент, когда он стоит на пляже с членом, покачивающимся на ветру, я понимаю, что, возможно, зашла слишком далеко.

Он собирается убить меня.

Совершенно не обращая внимания на вздохи и улюлюканье публики, и одного выкрика «Черт, у него огромный» — спасибо, Каша — он снимает нижнее белье и бросает его на песок.

Он встречается со мной взглядом своих темных глаз, натягивая мокрые штаны. Я делаю шаг назад и поднимаю ладони, сдаваясь, когда он подходит ко мне.

— Прости меня! Я не знала, что так получится!

Не говоря ни слова, он хватает меня за бедра, и я снова оказываюсь у него на плече.

У меня неприятности.

Каша

— Что мне хотелось бы действительно знать, так это почему все злодеи, как правило, наделены какими-то недостатками? Как Капитан Крюк! У него нет руки, и сюрприз, сюрприз, он злодей. Одноглазый Вилли. Конечно, у всех остальных плохих пиратов есть деревянная нога. Это похоже на то, как если бы Большой Дядюшка учит людей автоматически полагать, что если у вас отсутствует какая-то часть тела, то очевидно, что вы находитесь на темной стороне силы, только и жаждущей нападения.

Роман ухмыляется, только забавляясь от моего бессвязного потока мыслей.

— Думаю, Дэвиса тоже будут считать злодеем, если он от шока лишится одного яичка.

— О! Он бы стал отличным сумасшедшим Дэви! — слишком восторженно говорю я.

Смех издает парень, который пытался не смеяться над случайной электрошоковой терапией, имевшей место на пляже. Какой парень захочет смеяться над темой поджаренных яиц?

Роман одной рукой держит меня за руку, а другой ведет арендованную машину, когда мы направляемся к дому. Улыбка изгибает мои губы, когда я думаю об устройстве пениса с электрошоком. Цель его дизайна на самом деле интригует, если вы не принимаете во внимание незначительный электрический разряд, разумеется.

— Так ты думаешь, что когда-нибудь осмелишься надеть его?..

— Нет, — говорит Роман, обрывая меня и качая головой, непреклонный в этой позиции. Он слишком быстро узнал, если уже не знал, о чем я собираюсь спросить.

— Но наша последняя ночь вместе уже близко и…

— Нет.

— Его ударило током только от воды, а если…

— Нет.

— Но…

— Нет, — твердо говорит он, глядя на меня без тени юмора, хотя изо всех сил старается не рассмеяться.

Он снова смотрит на дорогу и театрально вздрагивает.

Я имею в виду, мы только что видели, как чей-то пенис отымели до полусмерти, так что я понимаю его сомнения, но…

— Что, если…

— Нет!

— Отлично, — ворчу я, все еще смеясь.

Пока мы едем через город, Джилл лежит под моей правой рукой, которая держит руку Романа, все еще ведя себя как хорошая маленькая умная рука. Я поворачиваюсь на сиденье, потому что Роман не хочет держать руку Джилл, которая заставила меня вытянуть правую руку поперек моего тела для установления столь сладостного контакта. По какой-то причине он не доверяет моей робо-руке.

— Репетиция ужина через несколько часов. Я думал, мы можем просто расслабиться до тех пор, — говорит Роман.

— Расслабиться — это вроде как код для секса, верно? — размышляю я.

Он качает головой.

— Я только что видел член и яйца другого парня. Так что, пожалуй, пока воздержусь от секса.

Пока? Свадьба завтра. Времени больше нет. Было бы слишком странно ожидать, что это зайдет дальше, так как мы оба живем так далеко и не то чтобы хорошо знаем друг друга.

Отлично. Снова в режиме внутренней болтовни.

— Мне нужно заскочить к отцу в номер. Он уезжает сегодня и хотел проверить Джилл в последний раз, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем он улетит.

Он резко выворачивает руль, а я хмурюсь.

— Куда? — спрашивает он, поворачивая обратно в город.

— Тебе не нужно ехать со мной, — быстро проговариваю я, понимая, что это прозвучало, скорее, как моя просьба.

— Я так хочу.

Мой отец — это три уровня сумасшествия после привычного десятого уровня сумасшествия. То есть, парни обычно не знают, как реагировать на его поведение. Обычно он сходит с ума по какому-нибудь новому изобретению. Папа угрюмый и невысокий, или слишком навязчивый и болтливый.

И… это кажется слишком личным, чтобы отправляться туда с парнем, с которым мне предстоит поразвлечься только сегодня и завтра.

— Но мой отец…

— Ты, похоже, не поняла, что я не проигрываю в спорах? — спрашивает он, и в его голосе слышится искреннее удивление, когда он изгибает бровь.

Выигрывал все споры? Этот нахальный ублюдок. Все верно!

— Так куда? — спрашивает он, когда я открываю рот, чтобы обругать его.

Я начинаю спорить, затем решаю, что это, вероятно, оптимальный способ бросить его. Очевидно, мне все равно придется бросить его завтра. Встреча с отцом обычно приводит к завершению отношений быстрее, чем что-либо еще.

Поэтому я сообщаю ему название отеля и откидываюсь назад, пока он ведет. Роман улыбается, как будто заработал еще один знак отличия. Эта улыбка долго не продержится.

Мы паркуемся у отеля, и Роман следует за мной, когда я направляюсь прямо в номер отца. Он дал мне запасной ключ, и я машинально воспользовалась им.

Самая большая ошибка.

Огромная ошибка.

Ошибка эпических масштабов.

Скрип пластика и отцовская задница, всаживающаяся в пластик, действительно указывают, насколько ужасную ошибку я совершила. Ужас застывает на моем лице, пока мои глаза пытаются охватить то, что я на самом деле вижу, навсегда запечатлевая эту травмирующую сцену в моей памяти.