Онтологические мотивы, Цветков Алексей

Онтологические мотивы

Цветков Алексей

Шрифт:

Тихие

мне снится иногда на грани яви что я живу в зеленом городке и даже не совсем понятно я ли ни с кем из местных не накоротке в перу наверное или в корее молчат но знают жители одни нет все-таки в америке скорее без слов но все английские они по центру крест дороги и реки но с двух концов у каждой тупики америка с той стороны другая здесь населенье сильно не в себе сюда сошлись свой жребий не ругая не жившие быть может на земле они сперва надеялись родиться но ни один не приложил труда течет дорога и в реке водица но обе не впадают никуда им на поверхность сна не всплыть обратно все зелено с изнанки голых глаз чего им тихим надобно от нас живущим в домиках своих опрятно не отхлебнувшим горечи земной им не о чем поговорить со мной несбывшимся не объяснить желанья и горя тем кто памяти лишен они застряли в зале ожиданья но рельсов нет и поезд не пришел у них проблем которых не решили или мечты неисполнимой нет но потому что наяву не жили им наша смерть соблазн или секрет и я реальный но упрямо спящий чем мельче помрачения помол вообразив что сам ненастоящий заглядываю смерти под подол проснешься лишь у одного из двух есть имя но не выговоришь вслух

Горизонт с намерением

здесь точным горизонтом обвели небесный свод огородили бухту чтоб не было сомнений где вода дает права воздушному пространству и как косяк макрели отличить от стаи буревестников похоже что горизонт с намерением раньше за ним быть может простиралась суша кишащая людьми об их судьбе и доблестных ристаньях мы прочли немало если правда то респект тем часом на переднем плане жизнь с лицензией и ксивой бьет ключом под фермами метро потомки тех эпических героев за морями берут папайи и с осенней скидкой бермудские портки покуда самки в колясках выставляют напоказ плоды могучих чресел а самцы жокеи инвалидных кресел слюни пускают в солнцепек другие мчат каталки к золотому горизонту за буревестниками в атмосферу и в воду за макрелью таковы угодья где я нынче эндемичен но скоро вымру но ведь вот хожу средь ржавых ферм хоть что-то от меня осталось нет не списывайте нас мы позвоночны что твоя макрель роимся у черты воображенья без копий и щитов полны испуга мы лучшее что есть и нам не надо гомером и вергилием пенять

Пепел

и еще у них помнишь говорит она есть любопытное поверье почему-то они считают что будут жить вечно а что кошки и бабочки наоборот умирают навсегда они думают говорит она что существует кто-то который перед ними в долгу есть даже такие которые точно знают сумму этого долга но ведь мы другое дело говорит она да соглашаюсь я совсем другое с нами почему-то вышло иначе мы никогда не узнаем и не надо мы идем дальше в высокой траве где кошки гоняются за бабочками и подпрыгивают хватая лапами пустой и яркий воздух бабочки неслышно смеются кошки улыбаются в ответ еще один замечательный день непредвиденной вечности вот только если бы не этот пепел хрустящий на зубах

11 сент. 2010

Шелковица

настало время признаться что нас нет в живых и никогда не было ходили бы слухи о тех настоящих которые может быть жили здесь раньше но ведь слухи как блохи в отсутствие собаки они бессмысленны можем начать прямо с меня свое имя я придумал себе сам чтобы не путать о ком идет речь и чтобы у истории был рассказчик даже если она ни с кем не случилась я придумал одноклассников потому что не быть никем особенно тоскливо когда тебя нет в одиночку и еще я придумал учительницу потому что больше у нас никого нет ночь очевидно наступает как всегда но теперь фонари в городе не зажигают грустная крыса умывается в центре площади неохотно как ребенок перед школой маленькие луны в бусинках ее глаз она знает что никого из нас нет ничего не было уже так долго что об этом можно рассказывать вечно все-таки очень хочется знать шумит ли еще в штормовые дни шелковица за окном которую сочинил сам для того чтобы там не было так пусто и тихо почему-то упорно веришь что девочка все-таки существует та которую считали самой глупой в классе это неправда но уже не исправишь та которая бросает камешки в воду на дальнем конце причала и разговаривает с рыбами называя их нашими именами последний человек на последнем континенте

«наносила визиты родне…»

наносила визиты родне на равнинах и кручах у плотвы побывала на дне у неясыти в тучах ой ты липкая рыба-сестра незатменные очи не к тебе ли он в омут с утра до смеркания ночи заклинает неясыть помочь слезно просит совета не за ней ли он каждую ночь улетает до света потому что ни ночью ни днем был да не уследила но всегда вспоминает о нем с переменой светила и ни слова не слышит в ответ из реки ли из леса у плотвы словно голоса нет у совы интереса видно кровь платежом не сильна им родство не основа уж такая случилась семья что ни слуха ни слова только всхлипнет тоскуя о том а другого не надо и чешуйчатым плещет хвостом и крылами пернато

Сова и мотылек

он погаснет не сразу он просто померкнет сперва несгораемый свет поднимавший на подвиги тело здесь в младенчестве было отверстие из-под сверла так и брызнул в лицо а теперь пропадет то и дело вот волнуется тело в сенях расставанья с собой где финальные титры и глохнет под грейфером лента словно в сумерки скоро из конуса света совой ни напутственных слов ни совета сове у клиента поднеси отшумевшую руку к глазам и рука невидимка почти мотылек на рентгеновской зорьке не она ли на ощупь в прибрежных кустах ивняка опускалась на пестик забытой какой-нибудь зойке но когда перепархиваешь световую кайму за порогом оглядки где плюсы и минусы квиты все победы погашены память о них никому без носителя память пуста просто в розницу биты и предвидя каким парадоксом предстанет полет после сельского летом сеанса в сенях киноклуба своему человеку последнее тело поет на прощанье но в смысле совы некрасиво и грубо ты покуда не пой ты покойному мне угоди рассуди мотыльку-мимолетке от гибели вред ли то что делаешь делай скорей уходя уходи унося что уносишь бери насовсем и не медли

Cogito

я мыслю но нет убежденья что сам существую а просто себе же о жизни своей повествую которую за ночь на годы назад сочинил и силюсь заверить объект в достоверности факта что он это я наяву и зовут его так-то бумага покорна и в принтере хватит чернил старательно делаю вид чтобы не уличили что смерть неизбежна что дерево дуб как учили а наше отечество эта россия в окне что скоро обрюзгнем и в нужных местах облысеем как если бы звали цветковым меня алексеем и жизнь не питала серьезных сомнений во мне возможно что кто-то и жил бы однажды на свете но печенью чую что я за него не в ответе он сложен из лжи из непригнанных выдумок сбит в бреду богословы философы сплошь конокрады с любым из паскалей готов об заклад что награды не будет за веру что демон декарта не спит в кроссовке копыто и рожа в предательской саже откуда я знаю что sum если cogito даже и с арфами хоры за логику эту в раю я ваш сочинитель и в певчей личине бояна давно заподозрил как все обстоит без обмана но вам не признаюсь и сам от себя утаю

Quest

был маршрут по-осеннему долог где начинка из носа течет шел по правую руку проктолог а по левую шел звездочет знал проктолог штук семьдесят песен потому и позвали с собой звездочет же нам был бесполезен он вообще оказался слепой но и эти которые были в сумме трое считая меня отшагали несметные мили у вдовиц по ночам временя если честно встречали и хамов даже сердце сжималось в комок звездочет побирался у храмов а проктолог лечил кого мог наконец оказались в далеком далеке где чужая земля кто все ощупью больше и боком кто частушками люд веселя люд был лют как собака и занят стервенел выгружая мешки и проктолог сказал что он знает это место куда мы пришли но спросить не поймите превратно я его ни о чем не хочу потому что порой неприятно слышать все что известно врачу

Оправдание космоса

он говорит это где-то у юма что-ли мнимое ego фантомный диспетчер боли и удовольствия словно пейзаж из рек там рощ и оврагов считал бы себя субъектом и рассуждал отражаясь в небесной луже лучше он остальных пейзажей или хуже кошкам или совам такой прием без пользы они не принимают шекспировской позы у зеркала быть или не быть полагая что это и есть их судьба а не другая ловля ближних мышей а не мысли о дальних писем не пишут не сидят в исповедальнях а человек всерьез размышляет о неком ego возомнив его самим человеком люди сочиняют себе себя и рады а сами лишь электрические разряды тем часом рыщут в морях косяки салаки за окном гуляют девушки и собаки тело сидит за столом принимает гостью душу вообразив ее собственной осью я говорю это было еще у беркли чтобы не расплелся космос чтобы не меркли огни сознания и совпала картина с фактом бог собирает концы воедино потому что черное и белое воздух и камень земля в посевах и небо в звездах сотрутся в стеклянную пыль если мы будем созерцать их в розницу как свойственно людям а у кошек или сов нет этой болезни в их сознании всякий выступ в паз и если не мнить себя на положении особом признаешь что мир награда кошкам и совам если бог теперь умер и нет его с нами мы каждый свой хронометр собираем сами только не та шестерня да не к той пружине кошки здесь свои а мы похоже чужие девушки вышли замуж собаки издохли салаку закатали в банки уж не бог ли тело сидит за столом оно усомнилось наказание ему душа или милость он говорит послушай условимся скажем полагать человека мыслящим пейзажем река без берегов бред любой низ без верха фикция без дерева не вырастет ветка по беркли вряд ли но даже если по юму что-то дышит на свете и думает думу не утлый вид из окна а весь простор в целом наше мокрое в сухом и черное в белом прискорбно горе но в нем оправданье счастью даже братоубийца окажется частью совместной милости стать лучше или хуже значит умереть внутри рождаясь снаружи не деля на обитателя и обитель жизнь где каждый сам себе режиссер сам зритель кошка совесть пьесы сова защитник чести и не сегмент вселенной а навсегда вместе алкоголь на исходе сметена капуста пустота в стаканах и в самом теле пусто спят в постелях братоубийцы спят святые как при царе горохе при хане батые

Интервал

в припадке дури в приступе тоски он принялся сортировать носки непарные препоручая предку по женской линии сиречь в пизду и два вдобавок в пепельную клетку совпали но не нравились ему закончив эти грустные труды он вскипятил количество воды примерное на миг застрял в сортире там презабавный в зеркале урод и как герой перова на картине стал пить свой чай покуда не умрет стояла ночь в одном ее конце ему сатурн подвесили в кольце а на другом нарисовали землю с пронзенной мошкой на карандаше с ним стало быть но с неизвестной целью желанья нет отгадывать уже устав над кружкой горе горевать он снес носки в комод и лег в кровать в окне напротив допоздна не гасло там годовой морочили отчет он все не умирал но было ясно что интервал отсрочки истечет

«когда не станет нас наступит лес…»

когда не станет нас наступит лес все эти звери спустятся с небес искать забытый воздух слушать запах всей осени распутывать следы друг друга и подолгу у воды стоять урча на бархатистых лапах потом зима с авророй и пургой я даже знаю в ком сезон-другой воспоминанье будет шевелиться но в вечности часы бегут скорей без боли из сознания зверей исчезнут человеческие лица однажды вся земля была у нас но человек обуглившись угас а зверь горит все ярче он собака лиса и слон он иногда затих но возвратится быть одним из них и хорошо бы но нельзя однако

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11-14

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Онтологические мотивы

Цветков Алексей

Шрифт: