Чтение онлайн

Люба была с ним рядом, и по выражению ее лица он чувствовал, как она переживает каждое движение его рук. Это ему, естественно, нравилось. Но не больше.

Поток операций прерывался, и все расходились по своим местам. Он — в крохотный убого обставленный кабинет, чтобы за обшарпанным письменным столом полистать новые медицинские журналы, сестры — прибрать, попить чаю и прокипятить инструменты, чтобы через полчаса склониться над новым больным.

Иногда он задерживался в операционной, перебрасывался шутками с анестезиологом и всегда замечал, как быстро, четко и аккуратно готовит инструменты Люба.

Однажды летом сотрудников больницы отправили в отпуск, чтобы за месяц перекрасить полы, стены и потолки, а также истребить всяческие стафилококки и стрептококки. Погода была жаркая, неблагоприятная для хирургии, но зато располагающая к поездкам на природу. И приятели сманили его на Щучье озеро, в лес между Комарове и Зеленогорском. Они приехали на «жигулях», поставили на песчаном мысу среди рослых прямых сосен большую оранжевую палатку, сложили туда припасы, разложили вокруг надувные матрасы и, наплававшись, расположились загорать.

Он дремал и сквозь сон временами слышал чьи-то смех и разговоры.

— Смотри, смотри, — вдруг сказал один из приятелей другому, — туда смотри! Очень хороша!

Барханов слегка приподнялся, чтобы посмотреть, кем они там так восторгаются, и увидел медсестру Любу. Она только что вышла из воды и, стоя к ним в пол-оборота, улыбаясь, махала рукой плывущей в озере девушке, как потом он узнал, родственнице.

— Это моя медсестра, — констатировал он слегка хвастливо.

— Да?! — завистливо откликнулся приятель. — Ради такой стоит жить!

Приятель давно уж забыл о том дне и о купании. А Барханову его слова словно глаза открыли. На озере к Любе он не подошел, пришлось бы знакомить ее с приятелями и неизвестно, чем это знакомство кончилось бы. Зато в первый же день после отпуска он позвал ее на концерт заезжей рок-звезды. Современной музыкой он не интересовался, да и некогда ему было об этом думать, но раз уж его одарил билетами благодарный пациент, не воспользоваться ими было грешно.

После концерта они долго гуляли по городу, и Барханову было легко с ней разговаривать обо всем разу, она подхватывала каждую его фразу и благодарно смеялась в ответ на его простенькие шутки. Он проводил ее на такси домой в поселок Веселый и, прощаясь, поцеловал в подъезде.

Как раз тогда к нему пошли первые большие деньги — не столько за операции, сколько за молчание о них. А потом случилась эта мерзкая история, когда Любу вытащили из дома, затолкали, в машину и стали ему угрожать…

Тогда он и почувствовал, что девушка стала ему дороже собственной жизни. И ради нее он мог пойти на что угодно.

Дмитрий Самарин подъехал к дому на микроавтобусе «Добрыни» за полночь. Задержка произошла из-за Олега Глебовича.

— У вас есть с собой документы? — спросил Андрес, когда они, передав бывший питомник новой группе прибывших людей в форме, направились в сторону Нарвы.

— Никаких, — смущенно отвечал Олег Глебович. — Меня вызвали в соседний дом, к больной собаке, а там в подъезде скрутили, укололи какой-то гадостью, затолкали в машину, и больше я ничего не помнил. Очнулся я уже здесь. Я даже понятия не имел, что нахожусь в Эстонии…

— Тогда придется задержаться на час-полтора. Наши чиновники не лучше ваших, такие же бюрократы.

Савва было предложил продемонстрировать свои способности, пройдя через пункты проверки вместе с ветеринаром, но Андрес отнесся к такой идее отрицательно.

— Если руководство узнает об этом эксперименте, моя песня спета. Лучше потерять полтора часа, но сделать все по закону.

Час-полтора превратились в три, потом в четыре. И все же к концу рабочего дня Андрес привез документы, согласно которым Олег Глебович и консультант по нестандартным явлениям могли пересечь обе границы.

Они отъехали от Кингисеппа довольно далеко, как вдруг водитель резко затормозил и едва не уперся в мужчину, который стоял на шоссе, широко расставив руки, рядом со старым «москвичом», косо поставленным на обочину.

— Мужики, жена рожает, помогите! — закричал он так, что в микроавтобусе услышали все. — Вез в Кингисепп в больницу, и чего-то с машиной стряслось.

— Мы-то чем поможем? У нас акушера нет.

— Я бы, возможно, помог, но у меня с собой ничего нет, — начал было Олег Глебович.

— Я тоже однажды принимал роды. В Сибири, — предложил свои услуги Савва. Но тут вмешалась Мила.

— Сидите уж! Родовспомогатели. Воды у нее отошли? — спросила она у кандидата в отцы.

— Чего отошли? — не понял тот.

— Воды, я спрашиваю отошли?

— Не знаю, а сколько нужно, много воды?

— Все понятно, везти можно, — и Мила повернулась к своим коллегам. — Ребята, помогите женщине перейти к нам, нужно ее отвезти. Успеем.

Микроавтобус развернулся на шоссе и встал рядом с «москвичом». Оттуда вышла постанывающая роженица. Живот у нее был чудовищно велик.

— Чего доброго, двоих тебе принесет! — бодро пообещал Куделин парню, когда она устроилась на освобожденных местах.

— Ага, — весело согласился тот, — ультразвук когда делали, так и сказали — два сердца, два парня.

В Кингисеппе, когда они вернулись на его улицы снова, стало уже заметно темнее и более пусто. Ярко горели только огни у бара под названием «Приют убогого чухонца». Там слышна была музыка, прямо на улице танцевали несколько парней и девушек.

— Это для нищих, — объяснил парень, — у кого нет денег платить за вход. Мы с моей тоже сюда ездили. Вот, натанцевали! — похвастал он результатом своих развлечений.

Оставив роженицу с мужем в приемном покое, снова выехали на шоссе.

— Приключения, конечно веселят, но иногда утомительны, — проговорил Куделин. — Хорошо бы теперь без них.

Наконец их машина въехала в город, и теперь оставалось развезти всех по домам. Последним, так уж получилось был адрес Самарина.

Он вышел из микроавтобуса и сразу увидел Штопку. Рядом на поводке скакал Чак Норрис Второй. Он первым почувствовал присутствие Дмитрия и потянул жену в его сторону.

— Ну что ты со мной делаешь! — сказала Штопка, она же Елена Штопина. — Ты хотя бы о нас подумал!

— Я думаю о вас ежесекундно, — радостно проговорил он, обнимая жену.

Какое же это счастье, когда тебя кто-то вечером ждет и переживает из-за твоих поздних приходов. Даже если тебе приходится за все это услышать потом кучу упреков.