Чтение онлайн

Серж вопросительно взглянул на Ванзарова и получил одобрительный кивок.

– Хорошо, дядя Стива, поедем, – согласился он без всякой радости.

– Отлично! – Стива вскочил. – И Костю Левина возьмем! Он, конечно, старый хрыч, все ноет, но он же мой друг. И большой любитель охоты! Доктор, а давайте и вы с нами? Стрелять умеете?

Сергей Алексеевич подавил невольную улыбку. Наивность дядюшки была даже очаровательна.

Из кустов вышел старичок в грязном зипуне, шатающийся, будто на шарнирах. Он что-то вертел в руках, копошился и отчетливо бормотал, приговаривая по-французски, скоро-скоро, и немного грассируя: «Il faut le battre le fer, le broyer, le petrir…» [5] Ни на кого не глядя, он исчез в других кустах, и ветки сомкнулись за ним. Никто и бровью не повел, словно вовсе ничего не случилось.

– Предпочитаю иную охоту, – ответил Ванзаров.

В Стиве проснулся интерес заядлого охотника.

– На волка ходите?

– Бывает, и на волков, – ответили ему.

Долли видела, что муж снова стал прежним Стивой, готовым на любое приключение. Все его страхи и предчувствия вмиг исчезли, как только произнесено было волшебное слово «охота». Даже барышни так не могли исцелить его хандру. Невольно радуясь за мужа, Долли не могла сказать того же о себе. Все, что взволновал в ней странный разговор о предчувствиях, расходилось волнами по душе и сердцу, и не было им конца. Больше всего Долли беспокоила мысль, что смерть старшего Каренина вовсе не то, чего ей следует опасаться. Она встала, шепнула Сержу, что ждет его для беседы, и ушла в дом.

До всего этого Стиве дела не было. Он жадно вцепился в брата-охотника:

– Где последнего волка взяли?

– Последнего? – Ванзаров что-то прикинул. – Последнего взял на Литейном проспекте.

– Откуда же волки взялись в Петербурге? – спросил обескураженный Стива. – Как же они добежали до центра города и городовые их не пристрелили?

– Сергей Алексеевич, вы позволите поговорить с вашим дядей? – спросил Ванзаров. – Я зайду к вам на дачу позднее.

Серж ушел в дом. Что сделают со Стивой, как из него вытрясут душу, ему было глубоко безразлично.

– Ничего об этом не слышал! – не унимался Стива. – И в газетах ничего не писали! О чем же вы хотели со мной побеседовать, доктор? С Сержем что-то? Ему угрожает что-то наследственное?

– Степан Аркадьевич, вы не совсем правильно поняли, – сказал ему Ванзаров. – Господин Каренин был убит в доме своего сына вчера поздно ночью.

Стива никак не мог постичь смысла сказанного: само понятие убийства было чуждо его здоровому, жизнерадостному духу.

– Как убит? – в растерянности спросил он.

– Застрелен прямо в сердце из револьвера, если вас интересуют детали.

До Стивы наконец что-то начало доходить.

– Кто вы? – спросил он Ванзарова.

Ванзаров представился официально, чем поверг Стиву в глубокие сомнения. Иметь дело с полицией, а тем более – сыскной, было для светского человека так же неприлично, как брать сдачу в мелкой лавке. Однако фамилию эту Стива слышал и, по давней привычке запоминать все обо всех, вспомнил, что об этом молодом человеке говорили в салоне княгини Егорьевской как о большой надежде отечественного сыска. Сказано это было в узком кружке, причем о его успехах рассказывал сам товарищ директора Департамента полиции [6] , милейший человек. Стива решил держаться с ним по-приятельски, как с равным.

– Чем же я могу вам помочь в этом страшном деле? – спросил он.

– Расскажите, что случилось с вашей сестрой и матерью господина Каренина.

Стива не был готов к такому повороту. Но отступать было некуда.

– Конечно, это давнишняя история, двадцать лет прошло, вы не могли про нее слышать, – сказал он, и только тут сообразил, что Ванзаров не слышал о ней не только в силу возраста, но и своего неаристократического происхождения. – Что именно вас интересует?

– Подробности, детали, факты. Ничего особенного.

Невольно Стива отметил, как жестко стал говорить молодой человек. И Стива сдался окончательно.

Он рассказал, что его любимая сестра, которой он обязан семейным счастьем, впуталась в роман. На легкую связь замужней дамы с молодым офицером общество готово было смотреть снисходительно. Кто не имеет любовников! Только Анна пошла дальше. Она захотела развода. Ее муж, Алексей Каренин, повел себя в высшей степени правильно: до последнего хотел сохранить семью. Анна настаивала и ушла из дома, уехав со своим любовником в Италию. Тут Стива добавил, что от этой связи родилась девочка, которую она тоже назвала Анна.

– Где она сейчас? – спросил Ванзаров.

– Алексей Александрович отправил ее в Швейцарию, в какой-то женский пансион. Не видел ее лет десять или пятнадцать, – ответил Стива. Он спешил рассказать историю дальше. – После возвращения Анна стала жить в открытую с любовником в его подмосковном имении. Общество от нее отвернулось. Ее не принимали ни в одном доме Москвы и Петербурга. Но дело, кажется, шло к разводу, Каренин согласился взять всю вину на себя, чтобы Анна могла выйти замуж [7] . Однако в последний момент что-то пошло не так. Каренин задерживал документы на развод. Анна, не выдержав ожидания, бросилась под поезд.

– Где это произошло?

Стива постарался вспомнить название станции.

– То ли Обираловка, то ли Обдираловка, название такое забавное, – сказал он. – По Нижегородской дороге из Москвы.

– У нее была причина совершить самоубийство?

– В том-то и дело! – подхватил Стива. – С Алексеем они жили счастливо…

– С каким Алексеем? – спросил Ванзаров.

– Ах, да, – Стива хлопнул себя по колену. – Он тоже Алексей. Граф Вронский, ее безграничная любовь. Все было замечательно. Я сам их навещал примерно за неделю до того. Да и Китти, которая видела ее последней, говорила, что подумать было нельзя, что Анна собирается броситься под поезд.

– Вынужден спросить, кто такая Китти.

– Младшая сестра моей жены, урожденная княжна Щербацкая. Китти вышла замуж за моего друга Костю Левина, родила ему замечательного сына Митю и дочь Ольгу…

– Вы с ним завтра на охоту? – уточнил Ванзаров.

– С ним, конечно! Так вот, Анна заехала к Китти. Хотела повидать Долли, но не застала ее, они вообще были большие подруги. Ну, неважно. И после того – вдруг под поезд. Здоровая, красивая молодая женщина. Оставила двоих детей. Немыслимо! Мы так переживали ее смерть. Каренин, мой шурин, так и не женился во второй раз. Хотя имел полное право.

– Кто проводил расследование?

– Какие-то местные жандармы. Помилуйте, какие могут быть расследования на станции Обдираловка! Записали самоубийством, и дело с концом.

– А вы так не думаете.

С ответом Стива помедлил. Уж больно не хотелось ему ворошить прошлое, от которого не осталось и пыли. К тому же любое слово бросало тень на близких или друзей. Что было недопустимо. Каким бы талантом ни был Ванзаров, тут имелись некоторые причины, которые полицейскому понять не дано.