Чтение онлайн

Во время правления Галдана джунгары и маньчжуры ожесточенно боролись за поддержку со стороны далай-ламы. Первоначально в этом противостоянии победил Галдан, благодаря тесным связям с религиозным руководством в Лхасе. Однако после его смерти Кан-си попытался привести к власти в Тибете лояльного Китаю правителя. Он способствовал заговору, организованному хошотским Лацзан-ханом (внуком Гушри), который захватил власть и в 1705 г. сверг регента, формально связав Тибет союзным договором с двором Цин. Лацзан-хан оказался в центре религиозно-политического скандала, когда сместил шестого далай-ламу и возвел на его место молодого человека, который, по слухам, являлся его собственным сыном [351] . Поскольку далай-лама был официально признанным перевоплощением своего предшественника, большинство тибетцев посчитали такие действия противозаконными. Цинский двор приказал сослать смещенного далай-ламу в Китай, однако по дороге он умер. Вскоре в Восточном Тибете выступила оппозиция, которая провозгласила настоящим перевоплощением и преемником умершего шестого далай-ламы маленького мальчика. Лацзан-хан был поставлен в затруднительное положение, поскольку наиболее ярыми сторонниками юного далай-ламы были хошоты из области Кукунор. Они открыто объявили себя противниками Лацзан-хана и укрыли новопровозглашенного далай-ламу в 1714 г. на своей территории. В ситуацию вмешались маньчжуры, которые потребовали, чтобы ребенок был направлен в Пекин, однако хошоты отказались сделать это. Опасаясь восстания и возможного захвата хошотами Тибета, Кан-си двинул против них войска. Сражение не состоялось, и в качестве компромиссного решения ребенок был помещен в монастырь Кумбум, находившийся под охраной маньчжуров [352] .

Эта запутанная история дала Цэван-Рабтану шанс расстроить пограничную политику Цин. Пользуясь разногласиями, возникшими по вине Лацзан-хана в Тибете и среди монголов, он намеревался захватить Тибет и возвести юного седьмого далай-ламу на престол в Лхасе. Это привело бы к получению джунгарами поддержки от кукунорских хошотов и тибетского духовенства. Обосновавшись в Тибете, джунгары могли бы свободно атаковать Северную Монголию с двух сторон и использовать буддийскую церковь для борьбы с Цинами.

Цэван-Рабтан начал строить свои планы, как только стало известно о раздорах среди хошотов. Активные боевые действия развернулись в 1715 г., когда джунгары атаковали Хами. Они не смогли захватить город — не в последнюю очередь потому, что Кан-си усилил оборону региона в связи с опасностью восстания хошотов. Джунгарское нападение имело две цели: проверить оборону маньчжуров на линии ее самых отдаленных форпостов и отвлечь внимание от Тибета, где джунгары планировали начать свое основное наступление. В 1717 г., после того как главные монастыри Тибета согласились помочь джунгарам в борьбе с Лацзан-ханом, джунгарское войско численностью в 6000 человек под командованием Цэрэн-Дондупа выступило из Хотана в направлении Лхасы. Трудный путь через Северо-Западный Тибет был выбран для того, чтобы нападение было внезапным. Джунгары также отправили 300 вооруженных всадников к монастырю Кумбум, чтобы освободить седьмого далай-ламу и возвести его на престол в Лхасе.

Основные силы джунгаров благополучно прошли через Тибет, однако налет на Кумбум провалился. Цэрэн-Дондуп решил продолжить начатую акцию, несмотря на неудачу. Он выиграл несколько сражений и захватил Лхасу. Лацзан-хан был убит. Значение этой победы оказалось не столь внушительным из-за того, что тибетцы были недовольны отсутствием далай-ламы, которого джунгары обещали возвратить на престол, но не смогли выполнить свое обещание. Цэрэн-Дондуп вскоре был вынужден поддерживать свою власть силой оружия. Его войска ограбили Лхасу и ряд монастырей, что привело к многочисленным жертвам среди местного населения.

Маньчжуры были встревожены падением своего ставленника в Тибете. В ответ они в 1717 г. атаковали джунгарскую территорию, но большого успеха не достигли. В следующем году Кан-си отправил семитысячную армию для нападения на джунгаров в Тибете. Цэрэн-Дондуп уничтожил это войско, хотя и сам понес тяжелые потери. В 1720 г. джунгары столкнулись с новой волной агрессии Цин, когда Кан-си приказал двум армиям — из Сычуани и Кукунора — выступить в западном и южном направлениях соответственно. Войска из Сычуани беспрепятственно прошли маршем на Тибет, готовясь захватить Лхасу, так как джунгары в этот момент отступили на север, чтобы противостоять армии, шедшей из Кукунора. Цинская армия состояла в основном из хошотов и прочих монголов, собственно маньчжурских войск в ней было немного. Кан-си заручился поддержкой своих монгольских подданных, согласившись восстановить на престоле в Лхасе седьмого далай-ламу. По иронии судьбы это обеспечило цинскому двору политическое преимущество, которого первоначально добивались джунгары. Чтобы предотвратить отправку джунгарами подкреплений Цэрэн-Дондупу, еще две армии были использованы для атаки против Цэван-Рабтана. После столкновения с южной армией Цэрэн-Дондуп дал приказ об отступлении, и остатки джунгарских войск повернули домой. Маньчжуры вошли в Лхасу вместе с седьмым далай-ламой и установили протекторат над Тибетом.

С уходом джунгаров из Тибета во Внутренней Азии воцарилось полное скрытой враждебности затишье, поскольку Цэван-Рабтан лишь поджидал благоприятный момент, чтобы нанести Цин ответный удар. События на границе Джунгарии и России открыли для него новые возможности. Петр Великий от российских послов узнал, что в Яркенде находятся месторождения золота, и в 1715 г. отправил вооруженную экспедицию для обнаружения и разработки месторождений [353] . К несчастью, экспедиция прибыла в Джунгарию как раз в тот момент, когда Цэван-Рабтан подготовил войска для нового нападения на границу Цин. Русские были изгнаны. В 1719 г. для исследования озера Ямыш [354] прибыла новая экспедиция. Галдан-Цэрэн, сын Цэван-Рабтана, наголову разбил русских, несмотря на преимущество последних в огнестрельном оружии [355] .

Цэван-Рабтан был не против соглашения с русским царем. Заинтересованность русских в добыче золота могла создать основу для взаимовыгодного сотрудничества, направленного против Китая, которое помогло бы джунгарам восстановить свое могущество после поражения в Тибете. После завершения предварительных переговоров к царю с официальным предложением в 1721 г. был направлен джунгарский посол. Он предложил открыть для русских золотоискателей свободный доступ на территорию Джунгарии в обмен на заключение антиманьчжурского союза. Петр в принципе был согласен с этим предложением и предложил джунгарам военную и иную помощь в обмен на официальное подчинение их России и право вести разработку золота на их территории. Цэван-Рабтан нуждался в союзе с русскими для того, чтобы остановить новое продвижение Цин в Туркестане, поскольку в 1722 г. Китай захватил Урумчи. Несмотря на имеющуюся угрозу со стороны Китая, некоторые джунгары были противниками союза с русскими на том основании, что подчинение, которого требовал царь, было неприемлемо. Неизвестно, однако, было ли такое условие чем-то большим, чем простой формальностью. Рабтан, конечно, не обнаружил никакого желания поступиться независимостью. Исторически так сложилось, что в Китае и в России существовала традиция требовать от кочевников официального подчинения в качестве предварительного условия для установления с ними дипломатических отношений, даже если на практике это условие не выполнялось. Монголы и другие степные народы были искушены в вопросах признания формы и отрицания содержания в тех случаях, когда им это было выгодно. Споры по поводу союза с Россией продолжались, когда в Джунгарию дошла весть о кончине Кан-си [356] .

Смерть маньчжурского императора-долгожителя в декабре 1722 г. изменила политическую обстановку во Внутренней Азии. Принц Инь-ди, которого прочили в преемники, в это время руководил военной кампанией против джунгаров и, находясь вдали от столицы, был вынужден уступить престол своему брату, ставшему императором Юн-чжэном. Будучи квази-узурпатором, Юн-чжэн не желал, чтобы его брат продолжал успешную военную кампанию, опираясь на закаленные в боях войска. Поэтому он склонил на свою сторону некоторых соратников Инь-ди, чтобы внести раскол в пограничную армию Цин. Вслед за этим он отозвал Инь-ди и вывел цинскую армию из региона. Воспользовавшись сложившейся обстановкой, восстали хошоты. Цинские войска вернулись и безжалостно подавили восстание, а область Кукунора была официально присоединена к империи.

Цэван-Рабтан оказался не способен восстановить контроль над кукунорскими монголами, поскольку восстание не было скоординировано, а джунгары были заняты войной с казахами на западе. В этой кампании джунгары доказали, что они все еще представляют значительную силу во Внутренней Азии. Они успешно атаковали города Ташкент и Туркестан и раскололи казахов на три группы. Власть джунгаров распространилась на Западный Туркестан и степные территории вплоть до озера Баркуль. Некоторые предводители казахов из Большой и Средней Орды, так же как и многие киргизы, признали власть джунгаров. Цинский двор был настолько занят внутренними проблемами, что предложил джунгарам перемирие, которое было подписано в 1724 г. Этим шагом китайцы непреднамеренно сорвали заключение русско-джунгарского союза. После победы над казахами и заключения перемирия с Китаем джунгары уже не столь пристально интересовались переговорами с русскими. Интерес к ним со стороны России также пропал после смерти Петра Великого в 1725 г.

Цэван-Рабтан умер в 1727 г., преемником стал его сын — Галдан-Цэрэн. Цинское правительство восприняло эту смерть как шанс вернуться к политике противостояния с джунгарами, поскольку его внутренние проблемы с передачей власти к тому времени уже были решены. Перед тем как начать войну с джунгарами, Юн-чжэну было необходимо нейтрализовать русских, имевших много претензий к Нерчинскому договору. (Именно упадок караванной торговли и сложности во взаимоотношениях с Китаем заставили Петра Великого думать о разрыве отношений с маньчжурами и союзе с джунгарами.) Подписанием широкомасштабного Кяхтинского договора в 1728 г. Цин разрешила многолетние споры с Россией и создала основу для русско-китайских отношений на последующие 100 лет. Эти договоры определили линию монгольской границы, обеспечили установление дипломатических отношений между двумя империями и способствовали развитию регулярной торговли. Как и при заключении Нерчинского договора, к новому соглашению маньчжуров подтолкнуло желание изолировать джунгаров [357] .

Несмотря на существовавшую при дворе оппозицию, которая не одобряла дорогостоящие военные действия на границе, для борьбы с джунгарами были снаряжены две армии. Северная базировалась в горах Алтая, южная — в Хами. Набеги и взаимные дипломатические выпады начались в 1730 г. В следующем году джунгары, устроив небольшую провокационную атаку, выманили северную армию из ее форпоста в Кобдо. Попавшись на крючок одного из древнейших тактических приемов степных кочевников — ложного отступления, командующий цинской армией неожиданно оказался перед лицом огромной джунгарской военной машины. Кочевники уничтожили северную армию, которая потеряла 4/5 своего личного состава. Маньчжуры покинули Кобдо, а на юге в связи с угрозой джунгарского наступления был оставлен Турфан [358] .